Анна сниткина воспоминания

Замужем за нищим и великим автором. Анна Григорьевна Достоевская о муже и о себе

Воспоминания Анны Григорьевны Достоевской издаются и переиздаются уже много лет, но известны читателю не в полном объеме. Печатались в основном или разрозненные фрагменты, или часть, относящаяся ко времени совместной жизни супругов, с несколькими выборочными главами из долгого периода жизни мемуаристки после смерти Достоевского. Объемный том, выпущенный в этом году издательством «Бослен», впервые представляет полный текст воспоминаний супруги великого писателя, к тому же с сохранением стилистических особенностей и характерной пунктуации Анны Григорьевны, что помогает читателю приблизиться к ее личности, увидеть, какой она была. Кроме того, в предыдущих изданиях эпизоды были расположены иначе, чем в рукописи, подчинены хронологическому и логическому порядку. В данной книге читатель знакомится с мемуарами в том виде, в котором они были написаны и оставлены Анной Григорьевной — как есть, без изъятий, поправок и перестановок. Для удобства читателя текст лишь разбит на части, которым даны названия, и всё, что привнесено в текст издателями, выделено конъектурными скобками. Текст дополнен фотографиями, примечаниями и выдержками из документов и мемуаров, относящихся к жизни и личности Достоевской.

Достоевская А.Г. Воспоминания. 1846–1917 / Вступ. статья, подготовка текста, примечания И.С.Андриановой и Б.Н.Тихомирова. — М.: Бослен, 2015. — 768 с., ил.

Воспоминания Анны Григорьевны интересны не только как свидетельство о жизни великого писателя из уст самого близкого ему человека. Сниткина-Достоевская — яркая, уникальная личность того времени, а потому интересна сама по себе. Вовсе не провозглашая себя феминисткой или нигилисткой, что было очень модно, она, «девушка шестидесятых годов», с малых лет мечтала о финансовой независимости: «У меня постоянно, всю мою жизнь, было одно только страстное желание, это иметь свой кусок хлеба, иметь возможность не обременять семью, а быть самой ей полезной, стать самой на ноги и в случае нужды суметь найти себе деньги». Получив профессию стенографистки, молодая Анна Сниткина сразу вышла замуж за Достоевского, и стать профессионалом в этой сфере ей не удалось — чудовищная, доходящая до комического ревность ее супруга не позволяла ей стенографировать посторонних. Тем не менее кипучая энергия, практичность, самостоятельность и предприимчивость Анны Григорьевны помогли найти иное поприще — она стала первой в России успешной женщиной-книгоиздателем. Тридцать восемь лет она занималась изданием книг своего мужа и не только постепенно расплатилась с огромными долгами, гнетущими Достоевского со смерти старшего брата, но и смогла начать зарабатывать и откладывать. Как пишет в воспоминаниях ее дочь Любовь, «из всех идей, за которые боролись женщины, желая освободиться, моя мать выбрала лишь истинно благородные — а именно труд и независимость». Достоевская подробно разбирает в своих воспоминаниях все аспекты и сложности книгоиздательской сферы в России того времени, много пишет о своей библиографической и музейной работе. Ее мемуары — панегирик интеллектуальному труду, ныне столь обесцененному, и прекрасный источник информации для тех, кто хочет изучить эти аспекты с исторической точки зрения. Рассказывая о себе без хвастовства, часто подшучивая над собой и своими слабостями, она предстает как умная деловая женщина «с безупречной коммерческой репутацией», исполненная чувства собственного достоинства.

В мемуарах ярко высвечивается отношение Анны Григорьевны к Федору Михайловичу: «Культ мужа был содержанием, смыслом, целью ее существования, воздухом, которым она дышала до последних дней своей жизни», — пишет одна из мемуаристок. Пережив Достоевского на тридцать шесть лет, все эти годы вдова посвятила увековечению его памяти и распространению его произведений. Через воспоминания Анны Григорьевны становится понятна разница в характерах и жизненных ценностях супругов: она была человеком земным, практическим, сосредоточенным на бытовых, житейских вопросах. Через эту призму перед нами предстает Федор Михайлович — человек, напротив, отвлеченных мыслей, непрактичный, рассеянный. Вот что она пишет о том адском периоде, когда он не мог побороть свою игроманию: «Все рассуждения Федора Михайловича по поводу возможности выиграть на рулетке при его методе игры были совершенно правильны, и удача могла быть полная, но при условии, если бы этот метод применял какой-нибудь хладнокровный англичанин или немец, а не такой нервный, увлекающийся и доходящий во всем до последних пределов человек, каким был мой муж». Даже о любви своей, безусловной, всепрощающей и пронесенной через всю жизнь, Анна Григорьевна пишет рассудочно, аналитически: «…Я безгранично любила Федора Михайловича, но это была не физическая любовь, не страсть, которая могла бы существовать у лиц, равных по возрасту. Моя любовь была чисто головная, идейная. Это было скорее обожание, преклонение перед человеком, столь талантливым и обладавшим такими высокими душевными качествами. Это была хватавшая за душу жалость к человеку, так много пострадавшему, никогда не видевшему радости и счастия…» Долгий счастливый брак, несмотря на постоянные житейские, финансовые и личные проблемы, — лучшее доказательство того, что в данном случае противоположности оказались двумя идеальными половинами.

В своих мемуарах Анна Григорьевна предстает талантливым автором — ее честные и живые зарисовки полны юмора, ярких деталей, тонкого понимания человеческой натуры, благодарности за всё хорошее, что выпало на ее долю. Некоторые заметки представляют собой готовые фельетоны (например, глава «Интервьюер») — с таким чудесным юмором и так красочно она рассказывает забавные эпизоды из жизни. Люди, лично знавшие Достоевскую, отзывались о ней как о веселом, жизнерадостном человеке, «хохотушке», и это свойство видеть во всем хорошее и смешное ярко проявилось в оставленных ею воспоминаниях. Например, вот так она описывает одного сватавшегося к ней пианиста: «Увидев рояль, артист попросил позволения „попробовать его тон“ и великолепно сыграл какую-то большую пьесу, в тогдашнем оглушительном тоне, заставив меня трепетать за струны моего рояля». Или подшучивает над собой: «По обычаю всех русских путешественниц, берущих в дорогу массу ненужных вещей и забывающих необходимые, и у меня вещей была масса»; «У многих женщин существует нелепая привычка, чтобы сохранить какую-либо бумагу, деньги, драгоценность, спрятать их в „верное место“ и немедленно забыть, где это „верное место“ находится. Эта привычка была и у меня, и преимущественно насчет денег, которые я тоже прятала в „верные места“ и иногда их долго не находила. Я даже в шутку говорила моим наследникам, чтоб они, после моей смерти, непременно тщательно пересмотрели все мои вещи, и уверяла, что в награду они найдут или сотенную бумажку или какую-нибудь облигацию, которую я запрятала, да так и не нашла».

По свидетельствам знакомых и родных Анны Григорьевны, «она умело улавливала в жизни и людях элемент смешного и выявляла его в комическом изображении», «отличалась даром картинного воспроизведения всего того, что видела и наблюдала в окружающей жизни. Стоит ей выйти на улицу, на рынок, с самой будничной целью, и она все подметит: не только крупное событие, яркую сцену, но и мелкие, но характерные подробности». Всё это есть в ее воспоминаниях. Одна из частей мемуаров, не публиковавшихся ранее, посвящена посетителям вдовы после смерти писателя. Забавные и ироничные зарисовки («анекдоты» в прежнем смысле этого слова) живописуют, каких людей притягивает чужая слава. Анна Григорьевна, вкусившая славу мужа после его смерти и совершенно к ней не готовая, рисует таких посетителей язвительно и живо, показывая всю нелепость и неуместность подобных встреч: «… были посещения, которые казались мне ненужными и непонятными, а некоторые лица своими речами и поступками волновали и даже пугали меня, так что первый месяц после смерти мужа, в моих воспоминаниях, представляется мне как нечто вроде кошмара». Приходили выпрашивать денег, просить прощения за надуманные оскорбления, устраивать жизнь «беспомощной» вдовы, читать ей нотации и даже предлагать помощь в воспитании детей писателя, которые «принадлежат не вам одной, а на них имеет неотъемлемые права вся Россия». Анна Григорьевна с присущими ей трезвостью ума и житейским здравомыслием отсекала безумные требования попрошаек, обманщиков, выдумщиков и людей, обвинявших ее и Достоевского в своих бедах и несчастьях. Приходили к ней и люди, «будто бы когда-то знававшие Федора Михайловича», и рассказывали «подробности его жизни, совершенно не соответствовавшие его характеру, называли события, которые с ним никогда не случались, и приписывали ему мысли, которые он никогда не имел». Разговоры с поклонниками таланта Достоевского раздражали вдову не только тем, что те нередко искажали факты, но и тем, что «они почему-то подозревали, что я неверно понимаю произведения моего мужа и недостаточно признаю глубину его таланта; поэтому они старались мне его растолковать, объяснить и возвысить его в моих глазах. По-моему, это был совершенно напрасный труд, так как едва ли кто на свете так высоко ценил его талант, как ценила я». Анна Григорьевна не лукавит и не лицемерит, когда так говорит, — она, зачитывавшаяся с детства книгами Достоевского, имевшая семейное прозвище «Неточка Незванова» и чуть не захлебнувшаяся от восторга, узнав, что станет стенографисткой своего самого любимого писателя, а затем прожившая с ним четырнадцать лет, издававшая его произведения и, наконец, создавшая музей его памяти. Действительно, вряд ли в те годы кто-то другой ценил самого Достоевского и его книги так же высоко, как его жена.

Не только юмор и жизнелюбие наполняют мемуары Достоевской. Встречается много пронзительных страниц о горестях, испытаниях, человеческой подлости, с которыми ей пришлось столкнуться как при жизни мужа, так и после его смерти. Со всей откровенностью пишет она обо всех своих пограничных состояниях, до которых доводили ее то родственники мужа, то он сам своей ревностью, непрактичностью и игрой на рулетке, то — уже во вдовье время — люди, завидовавшие или считавшие себя обиженными Достоевским.

До глубины души трогают страницы, описывающее состояние Анны Григорьевны сразу после смерти мужа, например, после назначения ей пенсии как вдове большого писателя: «Прочитав письмо и горячо поблагодарив Н.С. Абаза за добрую весть, я тотчас пошла в кабинет мужа, чтоб порадовать его доброю вестью, что отныне дети и я обеспечены, и только, войдя в комнату, где лежало его тело, вспомнила, что его уже нет на свете, и горько заплакала». Долгие месяцы после кончины Достоевского длилось состояние полубезумия, когда ей казалось, что она сама придумала, что муж ее умер, а на самом деле он жив: «С этой ночи мысли о моей „болезни“ меня не покидали и для меня началась какая-то двойственная, мало понятная для меня жизнь: днем я была, по-видимому, здравомыслящим и даже деловитым человеком, ясно сознававшим свое положение и свою невозвратную утрату; поздно ночью я принималась мечтать о том, что никакого несчастья со мной не произошло, что это только мои болезненные грезы и что, в конце концов, разум вернется и наступит счастливая жизнь».

Впрочем, даже в полубезумии Анна Григорьевна сохраняла трезвость и ясность рассудка, и именно эти качества, а также ориентированность на быт и решение житейских проблем, включенность в жизнь здесь и сейчас — главная черта мемуаров и самой личности Достоевской.

В процессе прочтения книги становится ясно, что в этой противоположности непрактичному и возвышенному мужу заключался секрет их удивительной совместимости. Сама Анна Григорьевна, переиначивая слова Василия Розанова, так объясняла крепость и удивительность их союза: «…мы с мужем представляли собой людей „совсем другой конструкции, другого склада, других воззрений“, но „всегда оставались собою„, нимало не вторя и не подделываясь друг к другу, и не впутывались своею душою — я — в его психологию, он — в мою, и таким образом мой добрый муж и я — мы оба чувствовали себя свободными душой. Федор Михайлович, так много и одиноко мысливший о глубоких вопросах человеческой души, вероятно, ценил это мое невмешательство в его душевную и умственную жизнь, а потому иногда говорил мне: „Ты единственная из женщин, которая поняла меня!“ (то есть то, что для него было важнее всего). Его отношения ко мне всегда составляли какую-то „твердую стену, о которую (он чувствовал это), что он может на нее опереться или, вернее, к ней прислониться. И она не уронит и согреет“».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Как жена Достоевского боролась с его страстью к рулетке и пережила смерть детей

Коллаж © L!FE. Фото © РИА Новости/А. Борзенко/ Чепрунов

Читать еще:  Католические обычаи и традиции

9 июня 1918 года умерла любимая жена Фёдора Достоевского. За 14 лет брака супругам пришлось пережить многое: практически нищенскую жизнь за границей и болезненную страсть писателя к азартным играм.

Они познакомились в трудный для Достоевского период жизни. Он похоронил брата Михаила и первую жену, у него был долг в 25 тысяч рублей. В это же время он трудился над романом «Преступление и наказание».

У Достоевского был договор с издателем Стелловским: за месяц написать небольшое произведение. В случае если бы роман не был готов в срок, Достоевского на девять лет лишили бы авторских прав на все вновь создаваемые произведения. Сложность договора заключалась в том, что у писателя не было романа, а дней до срока оставалось всё меньше.

Друзья посоветовали Достоевскому прибегнуть к помощи стенографистки. Так в квартире писателя появилась 20-летняя Анна Сниткина, недавно окончившая первую в Петербурге женскую гимназию. Своё первое впечатление о встрече с Достоевским девушка оставила в дневнике: «Я видела перед собой человека страшно несчастного, убитого, замученного. «.

Фото © РИА Новости

Писатель был рад работать с девушкой, он считал, что «мужчина непременно запьёт, уж наверное запьёт, а вы, я надеюсь, не запьёте». Но Достоевского мало интересовала личность Анны и её внешность. В первую очередь он записал её адрес — на случай, если она вдруг исчезнет с надиктованной частью романа.

Они начали работать над романом «Игрок». По ночам писатель делал наброски, на следующий день диктовал Анне, а вечером редактировал написанные страницы. Достоевский всё больше проникался симпатией к девушке, наблюдая её качественную работу. Анна действительно выполняла свою работу с упоением, в дневниковых записях она признавалась: «. Разговоры с Федей стали делаться мне всё более и более приятными, так что я уж шла на диктовку с каким-то особенным удовольствием». Роман был сдан издателю в срок.

Анна Григорьевна Достоевская с детьми Любовью и Фёдором. Фото © РИА Новости / Николай Пашин

После месяца совместной работы 45-летний Достоевский увидел в стенографистке женщину и обвенчался с ней. В 1867 году Анна Сниткина стала женой писателя. Им было суждено прожить вместе 14 лет, это время стало самым плодотворным в творчестве писателя. За это время он написал «великое пятикнижие»: «Преступление и наказание», «Подросток», «Идиот», «Бесы» и «Братья Карамазовы». Последний роман он посвятил непосредственно своей жене.

Моя любовь была чисто головная, идейная. Это было скорее обожание, преклонение пред человеком, столь талантливым и обладающим такими высокими душевными качествами

Через два месяца после свадьбы Достоевские уехали путешествовать по Германии и Швейцарии. Тогда же Анне пришлось столкнуться с увлечением мужа рулеткой. В России у Достоевского осталось много долгов, и им овладела мысль о моментальном и большом выигрыше, после того как он выиграл в рулетку четыре тысячи франков. Его азарт всё приумножался, и в итоге он проиграл всё, включая ювелирные украшения жены.

Избавить от пагубной привычки мужа Анна смогла только в 1871 году, когда они вернулись в Петербург. Писатель сам был счастлив победить страсть к игре: «Исчезла гнусная фантазия, мучившая меня почти десять лет. Я всё мечтал выиграть: мечтал серьёзно, страстно… Теперь всё закончено!»

За время пребывания за границей у супругов родились две дочери, старшая из которых умерла в трёхмесячном возрасте. Уже на родине у них появились сыновья Фёдор и Алексей, второй мальчик прожил всего три года.

Фото © РИА Новости / В. Кречет

Анна проявила себя как верная помощница: на ней держался быт и ей удалось избавить семью от долгов. Более того, женщина организовала работу Достоевского: она вела переговоры с издателями и типографиями, переписывала рукописи. Постепенно Анна стала заниматься всеми финансовыми делами семьи.

Супруги прожили вместе всего 14 лет, Достоевский умер у жены на руках в 59 лет от эмфиземы лёгких. Перед самой смертью писатель сказал Анне: «Я любил тебя и не изменял тебе ни разу, даже мысленно».

В последующие годы Анна Достоевская занималась изданием и распространением книг мужа. После Февральской революции 1917 года она уехала в Крым лечиться от малярии, но летом 1918 года скончалась. Только через 50 лет после её смерти её прах был захоронен рядом с прахом Достоевского, как она того и хотела.

7 цитат из дневника Анны Достоевской

Анна Григорьевна Достоевская вела свой дневник в 1867 году, во время путешествия с мужем по Европе. Мы выбрали семь отрывков из этих записей, которые дают представление о жизни и характере великого писателя

Федор Михайлович и Анна Григорьевна Достоевские поехали за границу вскоре после свадьбы — в апреле 1867 года. Анне было двадцать, и она впервые покинула Россию. Готовясь к путешествию, она начала вести дневник и продолжала делать заметки в течение нескольких месяцев жизни в Берлине, Дрездене, Баден-Бадене и Женеве. В трех тетрадях описан каждый день 1867 года: это рассказы о новых местах, поведении мужа и собственных переживаниях. Записывая, Достоевская использовала специальные стенографические значки. В начале XX века — видимо, думая об издании дневника — она начала их расшифровывать, но обработала только первую тетрадь. В этой отредактированной версии Анна Григорьевна постоянно оправдывает мужа, который все время раздражался, кричал на нее и делал в ее адрес обидные замечания. И все же, стараясь пред­ставить великого писателя в лучшем свете, его жена не искажает историю их отношений: дневник — самое подробное и авторитетное свидетельство о жизни Достоевского в 1867 году, и по нему можно не только восстановить события, но и узнать многое о характере писателя и его жизни с женой.

1. О стоимости товаров и услуг

« Здесь мы отдали письма. (С нас взяли за 3 письма 12 зильб. — 36 копеек, — это очень мало) Мы заходили купить папирос, с нас взяли 4 зильб. (12 коп.) за те, которые в Петербурге стоят 25, ровно вдвое. Чем дальше, тем дешевле становятся папиросы».

В своем дневнике Анна Григорьевна записывает все траты. Сначала в уме пере­водит их на российские деньги и оценивает дороговизну, потом сравнивает цены на одни и те же товары в разных городах. Кроме того, она подробно опи­сы­вает вид монет и экономические привычки населения. Сначала Достоевские живут в Берлине и Дрездене, где в ходу талеры, гульдены и зильбергроши В одном талере было 30 зильбергрошей, в одном гульдене — 20 зильбергрошей. . Обедают в среднем на 2 талера на двоих, пьют кофе, покупают фрукты, цветы, сувениры, одежду. На все это Анна Григорьевна охотно тратит деньги, потому что еда и вещи здесь дешевле, чем в Петербурге.

Главная претензия к местному населению — это постоянные попытки обмануть путешественников, пользуясь тем, что они не разбираются в местной валюте. В Баден-Бадене им пытаются разменять деньги старыми прусскими монетами, которых они никогда не видели и цены которых не знали. Однако Достоевские, уже пару раз попадавшие в руки мошенников, отказываются.

2. Об игре в рулетку

«Сегодня у нас было утром 20 золотых — это слишком маленький ресурс, ну да что делать, может быть, и подымемся. Федя отправился, а я осталась дома, но он скоро пришел, сказав, что проиграл взятые 5, и просил еще 5; я дала, и осталось 10; он пошел и проиграл и эти 5; взяв еще 5, он воротился и сказал, что и эти проиграл, и просил у меня один золотой. У нас осталось 4. Я дала 1 золотой, Федя пошел, но через ¼ часа воротился, да и где же было держаться с одним золо­тым. Мы сели обедать очень грустные. После обеда я отправилась на почту, а Федя пошел играть, взяв с собою еще 3. Остался всего только один. Я долго ходила по аллее, поджидая его, но он все не приходил. Наконец пришел и сказал, что эти проиграл, и просил дать ему сейчас же заложить вещи».

После переезда в Баден-Баден, где Достоевский постоянно играет в рулетку, текст дневника меняется: автор фиксирует только количество оставшихся денег. Чаще всего это подсчет последних монет, которые приходится отдавать мужу, хотя нужно починить одежду и приготовить обед. Достоевские больше не ходят по ресторанам, а едят дома, постоянно задерживая квартплату. Анна Григорьевна расплачивается платьями, накидками, шубкой, обручальными кольцами.

Игровой зал в Висбадене. 1871 год Diomedia

При первых проигрышах Анна Григорьевна сохраняет спокойствие:

«Когда я пришла домой, то немного спустя пришел и Федя и, весь бледный, сказал, что проиграл и эти, и просил ему дать последние четыре талера. Я отдала, но была уверена, что он непременно их про­играет, что иначе и не может быть. Прошло более с полчаса. Он воро­тился, разумеется, проиграв…» Запись от 8 июля (26 июня).

Позже, когда потери становятся масштабными, у нее начинаются истерики. Она тайком прощается с вещами, которые надо заложить, и плачет. Федор Михайлович винится и страдает после каждого проигрыша, хвалит жену, говорит, что недостоин ее, ругает себя, называя подлецом, но все равно заби­рает последние деньги и уходит играть.

3. О причинах проигрышей

« …он говорил: „Нет, ведь у меня было 1300 франков, в руках было третьего дня, я велел себя разбудить в 9 часов, чтобы ехать на утреннем поезде, подлец лакей не думал меня будить, и я проспал до половины . Потом пошел в вокзал и в три ставки все проиграл. Потом зало­жил свое кольцо, чтобы расплатиться в отеле. Потом на остальные тоже проиграл“».

Сообщая жене о проигрышах, Достоевский всегда старался объяснить их при­чину. С его точки зрения, это происходило потому, что его постоянно толкали у игрального стола. Не в силах сконцентрироваться, он делал плохие ставки. Также ему мешали люди, разговаривающие у него за спиной, шум в зале и даже сама Анна Григорьевна, пришедшая с ним в игральное заведение. Позже Федор Михайлович придумывает и другие объяснения — как проигры­шам, так и ре­ше­ниям пойти играть. Например, его не разбудили, у него появилось свобод­ное время, и поэтому он пошел попытать счастья. Поначалу его оправды­вав­шая, Анна Григорьевна начинает упрекать и подозревать мужа.

4. О ссорах

« …Федя заметил мне, что я одета и что у меня дурные перчатки. Я очень обиделась и ответила, что если он думает, что я дурно одета, то нам лучше не ходить вместе. Он повернулся и пошел назад, и я отправилась ко дворцу».

Фрагменты с описанием ссор подверглись наибольшей правке Вот как выглядит тот же текст в редакции Анны Григорьевны, сделанной после смерти мужа: «…Федя заметил мне, что я одета (белая пуховая шляпа) и что у меня дурные перчатки. Я очень обиделась и отве­тила, что если он думает, что я дурно одета, то нам лучше не ходить вместе. Сказав это, я повернулась и быстро пошла в противопо­ложную сторону. Федя несколько раз оклик­нул меня, хотел за мною бежать, но одумался и пошел прежнею дорогою. Но мало-помалу я успокоилась и поняла, что Федя своим замечанием вовсе не хотел меня оби­деть и что я напрасно погорячилась. Меня сильно беспокоила моя ссора с Федей, и я бог знает что вообразила себе, различные глупости, и потому раньше пришла домой.
Мне представилось, что он меня разлю­бил и, уверившись, что я такая дурная и ка­призная, нашел, что он слишком несчастлив, и бросился в Шпрее. Затем мне представи­лось, что он пошел в наше посольство, чтоб развестись со мной, выдать мне отдельный вид и отправить меня обратно в Россию». . Но даже несмотря на правку, указания на постоянные ссоры сохраняются. В большин­стве случаев именно Достоевский выступает в роли агрессора. Он делает жене замечания, если ему не нравится, как она выглядит или что говорит, раздража­ется на нее, если им долго не несут кофе, потерянных вещей, не­удач­ной ставки на рулетке и проч. Во всех этих случаях Федор Михайлович утверждает: Анна Григорьевна приносит неудачу или специально так все под­страивает. Она же старается смеяться и переводить все в шутку. Но чем чаще Достоевский проигрывает, тем сильнее меняется ее реакция: она начинает говорить с мужем резче, ставить его на место и отрицать свою вину.

Читать еще:  Лилит упоминание в библии

5. Об уродливых и бесячих людях

« Вчера мы ходили по городу и встретили ужасное множество различных калек: то горбатых, то с вывернутыми ногами, то криво­ногих; вообще Дрезден — город всевозможных калек. Это самое некрасивое население, которое только я вижу, все старики и старухи просто отвратительны, смотреть не хочется, так они безобразны».

Весь 1867 год, путешествуя по разным странам, Достоевские постоянно ругают местных жителей, предъявляя им самые разные претензии. Главная проблема немцев в том, что они глупые и непонятливые; Анне Григорьевне местные нравы кажутся дикими: ее удивляет и почти возмущает, что оказывающие разного рода услуги люди не отвлекаются от своих сторонних дел, когда к ним приходит клиент. Например, повивальная бабка, к которой Анна Григорьевна приходит проконсультироваться насчет своей беременности, принимает ее за завтраком.

Бесят Достоевских и русские. Анна Григорьевна смотрит на наряды женщин-путешественниц, считая их безвкусными, а Федор Михайлович скандалит в рос­сийском консульстве — того, что его попросили предъявить паспорт.

6. О русских писателях, которые тоже бесят

«Федя, по обыкновению, говорил с ним [с Тургеневым] несколько резко, например советовал ему купить себе телескоп в Париже, и так как он далеко живет от России, то наводить телескоп и смотреть, что там происходит, иначе он ничего в ней не поймет, Тургенев объявил, что он, Тургенев, реалист, но Федя говорил, что это ему только так кажется. Когда Федя сказал, что он в немцах только и заметил, что тупость, да кроме того, очень часто обман, Тургенев ужасно как этим обиделся и объявил, что этим Федя его кровно оскорбил, потому что он сделался немцем, что он вовсе не русский, а немец».

Встречая за границей русских писателей, Достоевские тоже бесятся: их раздра­жает незнание русской жизни. Так, Тургенев считает себя немцем, а Огарев не читал «Преступление и наказание». Лучше всех Гончаров — потому что не обсуждает с Достоевскими российскую и европейскую действительность.

7. О припадках эпилепсии

« Федя лежал очень близко головой к краю, так что одна секунда, и он мог бы свалиться. Как потом он мне рассказал, он помнит, как с ним начался припадок: он еще тогда не заснул, он приподнялся, и вот почему, я думаю, он и очутился так близко к краю. Я стала вытирать пот и пену. Припадок продолжался не слишком долго и, мне показа­лось, не был слишком сильный; глаза не косились, но судороги были сильны».

Эпилептические припадки случались у Достоевского на протяжении всей поездки и пугали его жену куда больше проигрышей в рулетку. Постепенно она начинает отличать сильные от слабых и осваивает правила первой помощи. Главное — зажать бьющегося в судорогах мужа, чтобы он не ударился и ничего себе не сломал, и вытирать пену, чтобы не захлебнулся. При сильных припад­ках она переживает, что у него могут выпасть вставные зубы и что он ими подавится. Самое страшное для нее — скошенные глаза и посиневшее лицо. В такие моменты Анна Григорьевна начинала молиться, чтобы муж не умер. Иногда она вставала по ночам, чтобы проверить, жив ли он, и трогала его за нос. Федора Михайловича, вполне себе живого, просто крепко спящего, это пугало.

Анна сниткина воспоминания

© ООО «ТД Алгоритм», 2018

Я никогда прежде не задавалась мыслью написать свои воспоминания. Не говоря уже о том, что я сознавала в себе полное отсутствие литературного таланта, я всю мою жизнь была так усиленно занята изданиями сочинений моего незабвенного мужа, что у меня едва хватало времени на то, чтобы заботиться о других, связанных с его памятью делах.

В 1910 году, когда мне, по недостатку здоровья и сил, пришлось передать в другие руки так сильно интересовавшее меня дело издания произведений моего мужа и когда, по настоянию докторов, я должна была жить вдали от столицы, я почувствовала громадный пробел в моей жизни, который необходимо было заполнить какою-либо интересующею меня работой, иначе, я чувствовала это, меня не надолго хватит.

Живя в полнейшем уединении, не принимая или принимая лишь отдаленное участие в текущих событиях, я мало-помалу погрузилась душою и мыслями в прошлое, столь для меня счастливое, и это помогало мне забывать пустоту и бесцельность моей теперешней жизни.

Перечитывая записные книжки мужа и свои собственные, я находила в них такие интересные подробности, что невольно хотелось записать их уже не стенографически, как они были у меня записаны, а общепонятным языком, тем более что я была уверена, что моими записями заинтересуются мои дети, внуки, а может быть, и некоторые поклонники таланта моего незабвенного мужа, желающие узнать, каким был Федор Михайлович в своей семенной обстановке.

Из этих разновременно записанных в последние пять зим (1911–1916) воспоминаний составилось несколько тетрадей, которые я постаралась привести в возможный порядок.

Не ручаясь за занимательность моих воспоминаний, могу поручиться за их достоверность и полное беспристрастие в обрисовке поступков некоторых лиц: воспоминания основывались главным образом на записях и подкреплялись указаниями на письма, газетные и журнальные статьи.

Признаю откровенно, что в моих воспоминаниях много литературных погрешностей: растянутость рассказа, несоразмерность глав, старомодный слог и пр. Но в семьдесят лет научиться новому трудно, а потому да простят мне эти погрешности ввиду моего искреннего и сердечного желания представить читателям Ф. М. Достоевского со всеми его достоинствами и недостатками – таким, каким он был в своей семейной и частной жизни.

Часть первая. Детство и юность

С Александро-Невской лаврой в Петербурге соединены многие важные для меня воспоминания: так, в единственной приходской церкви (ныне монастырской) Лавры, находящейся над главными входными вратами, были обвенчаны мои родители. Сама я родилась 30 августа, в день чествования св. Александра Невского, в доме, принадлежащем Лавре, и давал мне молитву и меня крестил лаврский приходский священник. На Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры погребен мой незабвенный муж, и, если будет угодно судьбе, найду и я, рядом с ним, место своего вечного успокоения. Как будто все соединилось для того, чтобы сделать Александро-Невскую лавру самым дорогим для меня местом во всем мире.

Родилась я 30 августа 1846 года, в один из тех прекрасных осенних дней, которые слывут под названием дней «бабьего лета». И доныне праздник св. Александра Невского считается почти главенствующим праздником столицы, и в этот день совершается крестный ход из Казанского собора в Лавру и обратно, сопровождаемый массою свободного в этот день от работ народа. Но в прежние, далекие времена день 30 августа праздновался еще торжественнее: посередине Невского проспекта, на протяжении более трех верст, устраивался широкий деревянный помост, по которому, на возвышении, не смешиваясь с толпой, медленно двигался крестный ход, сверкая золочеными крестами и хоругвями. За длинной вереницей духовных особ, облаченных в золоченые и парчовые ризы, шли высокопоставленные лица, военные в лентах и орденах, а за ними ехало несколько парадных золоченых карет, в которых находились члены царствующего дома. Все шествие представляло такую редкую по красоте картину, что на крестный ход в этот день собирался весь город.

Анна Григорьевна Достоевская (урожденная Сниткина; 1846–1918 гг.) – вторая жена Ф. М. Достоевского (с 1867 г.). Известна как издательница и публикатор творческого наследия своего мужа, библиограф и автор ценных воспоминаний, а также одна из первых филателисток России

Мои родители жили в доме, принадлежащем и поныне Лавре, во втором этаже. Квартира была громадная (комнат 11), и окна выходили на (ныне) Шлиссельбургский проспект и частью на площадь перед Лаврою[1]. Семья была большая: старушка-мать и четыре сына, из которых двое были женаты и имели детей. Жили дружно и по-старинному гостеприимно, так что в дни рождения и именин членов семейства, на Рождество и святки все близкие и дальние родные сбирались у бабушки с утра и весело проводили время до поздней ночи. Но особенно много собиралось гостей 30 августа, так как при хорошей погоде окна были открыты и можно было с удобством посмотреть на шествие, а кстати, и побыть в веселом знакомом обществе. Так было и 30 августа 1846 года. Моя матушка вместе с прочими членами семьи, вполне здоровая и веселая, радушно встречала и угощала гостей, а затем скрылась, и все были уверены, что молодая хозяйка хлопочет во внутренних комнатах насчет угощения. А между тем моя матушка, не ожидавшая так скоро предстоявшего ей «события», вероятно, вследствие усталости и волнения, вдруг почувствовала себя нехорошо и удалилась в свою спальню, послав за необходимою в таких случаях особою. Мать моя всегда пользовалась хорошим здоровьем, у ней уже прежде рождались дети, а потому наступившее событие не внесло никакой суматохи и волнения в дом.

Около двух часов дня торжественная обедня в соборе окончилась, загудели звучные лаврские колокола, и при выступлении крестного хода из главных ворот Лавры раздались торжественные звуки стоявшей на площади военной духовой музыки. Лица, сидевшие у окон, стали созывать остальных гостей, и были слышны восклицания: «Идет, идет, тронулся крестный ход». И вот при этих-то восклицаниях, звоне колоколов и звуках музыки, слышанных моею матушкою, тронулась и я в мой столь долгий жизненный путь (Про обстоятельства, сопровождавшие мое появление на свет, я слышала впоследствии от разных дядюшек и тетушек, бывших в тот день в гостях, много рассказов с разными вариациями и комментариями. – Прим. А. Г. Достоевской.).

Читать еще:  Как сделать куличи

Торжественная процессия прошла, и гости стали собираться домой, но их удержало желание проститься с бабушкой, которая, как им сказали, прилегла отдохнуть. Около трех часов в залу, где были гости, вошел мой отец, ведя под руку старушку-мать. Остановившись среди комнаты, мой отец, несколько взволнованный происшедшим событием, торжественно провозгласил: «Дорогие наши родные и гости, поздравьте меня с великою радостью: бог даровал мне дочь Анну». Отец мой был чрезвычайно веселого характера, балагур, шутник, что называется, «душа общества». Думая, что это известие – праздничная шутка, никто ему не поверил, и раздались восклицания: «Не может быть! Григорий Иванович шутит! Как же это возможно? Ведь Анна Николаевна все время была тут», – и т. д. Тогда сама бабушка обратилась к гостям: «Нет, Гриша говорит правду: час тому назад появилась на свет моя внучка, Нюточка!»

Тут посыпались поздравления, а из дверей выступила девушка с налитыми бокалами шампанского. Все пили за здоровье новорожденной, ее родителей и бабушки. Дамы бросились поздравлять родильницу (в те времена не было докторских предосторожностей) и целовать «маленькую», а мужчины, пользуясь отсутствием дам, прикончили припасенные бутылки шампанского, провозглашая тосты в честь новорожденной. Таким-то торжественным образом было встречено мое появление на свет Божий, и, как все говорили, это было хорошим предзнаменованием насчет моей будущей судьбы. Предзнаменование это впоследствии исполнилось: несмотря на то что мне пришлось перенести много материальных невзгод и нравственных страданий, я считаю свою жизнь чрезвычайно счастливою, и я ничего не хотела бы изменить в моей жизни.

15 фактов о Достоевском

1. В романе Ф. Достоевского «Бесы» цинично-надменный образ Ставрогина вам станет более понятен, если знать один нюанс. В рукописном оригинале романа есть признание Ставрогина об изнасиловании девятилетней девочки, которая после этого повесилась. Из печатного издания этот факт изъят.

2. Достоевский, в прошлом состоявший в революционной организации беспредельщиков Петрашевского, в романе «Бесы» описывает членов этой организации. Подразумевая под бесами революционеров, Фёдор Михайлович прямо пишет о своих бывших подельниках – это было «…противоестественное и противогосударственное общество человек в тринадцать», говорит о них, как о «…скотском сладострастном обществе » и что это «…не социалисты, а мошенники…». За правдивую прямоту о революционерах В.И.Ленин обзывал Ф.М.Достоевского «архискверный Достоевский».

3. В 1859 Достоевский вышел в отставку из армии «по болезни» и получил разрешение жить в Твери. В конце года он переехал в Петербург и совместно с братом Михаилом стал издавать журналы «Время», затем «Эпоха», сочетая огромную редакторскую работу с авторской: писал публицистические и литературно-критические статьи, полемические заметки, художественные произведения. После смерти брата от журналов осталось огромное количество долгов, которые Федору Михайловичу приходилось выплачивать почти до конца жизни.

4. Любителям творчества Ф.М.Достоевского, известно, что грех отцеубийства в «Братьях Карамазовых» лежит на Иване, но не ясна причина преступления. В рукописном оригинале «Братьев Карамазовых» указана истинная причина преступления. Оказывается, сын Иван убил отца Ф.П.Карамазова из-за того, что отец насиловал малолетнего Ивана содомским грехом, в общем, за педофилию. В печатные издания этот факт не вошёл.

5. Достоевский широко использовал реальную топографию Петербурга в описании мест своего романа «Преступление и наказание». Как признался писатель, описание двора, в котором Раскольников прячет вещи, украденные им из квартиры процентщицы, он составил из личного опыта — когда однажды прогуливаясь по городу, Достоевский завернул в пустынный двор с целью справить нужду.

6. Его впечатлительность явно выходила за границы нормы. Когда какая-нибудь уличная красотка говорила ему «нет», он падал в обморок. А если она говорила «да», результат зачастую был точно таким же.

7. Сказать, что Федор Михайлович обладал повышенной сексуальностью, значит, почти ничего не сказать. Это физиологическое свойство было настолько в нем развито, что, несмотря на все старания скрыть его, невольно прорывалось наружу — в словах, взглядах, поступках. Это, конечно же, замечали окружающие и осмеивали его. Тургенев назвал его «русским маркизом де Садом». Не в состоянии совладать с чувственным огнем, он прибегал к услугам проституток. Но многие из них, однажды вкусив любви Достоевского, потом отказывались от его предложений: слишком уж необычна, и, главное, болезненна была его любовь.

8. Спасти от пучины разврата могло лишь одно средство: любимая женщина. И когда такая в его жизни появилась, Достоевский преобразился. Именно она, Анна, явилась для него и ангелом-спасителем, и помощником, и той самой сексуальной игрушкой, с которой можно было делать все, без чувства вины и угрызения совести. Ей было 20, ему — 45. Анна была молода и неопытна, и не видела ничего странного в тех интимных отношениях, которые предложил ей муж. Насилие и боль она воспринимала как должное. Даже если она и не одобряла, или ей не нравилось то, чего хотел он, она не говорила ему «нет», и никак не обнаруживала своего неудовольствия. Однажды она написала: «Я готова провести остаток своей жизни, стоя пред ним на коленях». Его удовольствие она ставила превыше всего. Он был для нее Богом…

9. Знакомство с будущей супругой Анной Сниткиной пришлось на очень трудный период в жизни писателя. Он заложил ростовщикам за копейки буквально все, что только мог, даже свое ватное пальто и, тем не менее, за ним оставались срочные долги в несколько тысяч рублей. В этот момент Достоевский подписал с издателем Стрелловским фантастически кабальный контракт, согласно которому он должен был, во-первых, продать ему все свои уже написанные произведения, а во-вторых, написать к определенному сроку новое. Главным же пунктом в контракте была статья, согласно которой в случае непредставления нового романа к сроку, Стрелловский в продолжении девяти лет будет издавать как вздумается все, что напишет Достоевский причем без вознаграждения.
Несмотря на кабальность, контракт дал возможность Достоевскому расплатиться с наиболее агрессивными кредиторами и сбежать от остальных за границу. Но после возвращения оказалось, что до сдачи нового романа в полторы сотни страниц остался месяц, а у Федора Михайловича не написано ни строчки. Друзья предложили ему воспользоваться услугами «литературных негров», но он отказался. Тогда они посоветовали ему пригласить хотя бы стенографистку, которой и была юная Анна Григорьевна Сниткина. Роман «Игрок» был написан (вернее, продиктован Сниткиной) за 26 дней и сдан в срок! Причем при обстоятельствах опять же экстраординарных – Стрелловский специально уехал из города, и Достоевскому пришлось оставить рукопись под расписку приставу части, где проживал издатель.
Достоевский же сделал юной девушке (ей тогда было 20 лет, ему-45) предложение и получил согласие.

10. Мать Анны Григорьевны Сниткиной (второй жены) была солидной домовладелицей и давала за дочкой многотысячное приданое в виде денег, утвари и доходного дома.

11. Анна Сниткина уже в юном возрасте вела жизнь капиталистки-домовладелицы и после свадьбы с Федором Михайловичем, сразу взялась за его финансовые дела.
В первую очередь она усмирила многочисленных кредиторов покойного брата Михаила, объяснив им, что лучше получать долго и понемногу, чем не получать вовсе.
Потом обратила свой деловой взгляд на издание книг ее мужа и обнаружила, опять же, вещи совершенно дикие. Так, за право издать популярнейший роман «Бесы» Достоевскому предложили 500 рублей «авторских», причем с выплатой частями в течение двух лет. В то же время, как оказалось, типографии, при условии известности писательского имени, охотно печатали книги с отсрочкой платежа на полгода. Таким же образом можно было приобрести и бумагу для печатания.
Казалось бы, при таких условиях очень выгодно издавать свои книги самим. Однако смельчаки скоро прогорали, поскольку издатели книготорговцы-монополисты, естественно, быстро перекрывали им кислород. Но 26-летняя барышня оказалась им не по зубам.

В результате изданные Анной Григорьевной «Бесы» вместо предложенных издателями 500 рублей «авторских» принесли семейству Достоевских 4000 рублей чистого дохода. В дальнейшем она не только самостоятельно издавала и продавала книги своего мужа, но и занималась, как бы сейчас сказали, оптовой торговлей книгами других авторов, нацеленной на регионы.

Сказать, что Федору Михайловичу бесплатно достался один из лучших менеджеров его современности, — значит сказать пол правды. Ведь этот менеджер еще и беззаветно любил его, рожал детей и терпеливо вел за копейки (отдавая кровно заработанные тысячи рублей кредиторам) домашнее хозяйство. Кроме того, все 14 лет замужняя Анна Григорьевна еще и бесплатно работала у своего мужа стенографисткой.

12. В письма к Анне Федор Михайлович часто был не сдержан и наполнял их множеством эротических аллюзий: «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю, поминутно взасос. Особенно люблю то, про что сказано: И предметом сим прелестным — восхищен и упоен он. Этот предмет целую поминутно во всех видах и намерен целовать всю жизнь. Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить… Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем «восхищен и упоен я». Эти слова написаны им в 57 лет.

13. Анна Григорьевна сохранила верность мужу до своего конца. В год его смерти ей исполнилось лишь 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченной и посвятила себя служению его имени. Она издала полное собрание его сочинений, собрала его письма и заметки, заставила друзей написать его биографию, основала школу Достоевского в Старой Руссе, сама написала воспоминания. В 1918 году, в последний год ее жизни, к Анне Григорьевне пришел начинающий тогда композитор Сергей Прокофьев и попросил сделать в его альбом, «посвященный солнцу», какую-нибудь запись. Она написала: «Солнце моей жизни — Федор Достоевский. Анна Достоевская…»

14. Достоевский был невероятно ревнив. Приступы ревности охватывали его внезапно, возникая подчас на ровном месте. Он мог неожиданно вернуться час домой — и начать обшаривать шкафы и заглядывать под все кровати! Или ни с того ни с сего приревнует к соседу — немощному старику.
Поводом для вспышки ревности мог послужить любой пустяк. Например: если жена слишком долго смотрела на такого-то, или — слишком широко улыбнулась такому-то!
Достоевский выработает для второй жены Анны Сниткиной ряд правил, которых она, по его просьбе, станет придерживаться впредь: не ходить в облегающих платьях, не улыбаться мужчинам, не смеяться в разговоре с ними, не красить губы, не подводить глаз… И вправду, с этих пор Анна Григорьевна будет вести себя с мужчинами предельно сдержанно и сухо.

15. В 1873 Достоевский начал редактировать газету-журнал «Гражданин», где не ограничился редакторской работой, решив печатать собственные публицистические, мемуарные, литературно-критические очерки, фельетоны, рассказы. Эта пестрота «искупалась» единством интонации и взглядов автора, ведущего постоянный диалог с читателем. Так начал создаваться «Дневник писателя», которому Достоевский посвятил в последние годы много сил, превратив его в отчет о впечатлениях от важнейших явлений общественной и политической жизни и изложив на его страницах свои политические, религиозные, эстетические убеждения.
«Дневник писателя» имел огромный успех и побудил многих людей вступить в переписку с его автором . По сути это был первый живой журнал.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector