Дневник полкового священника

Дневник полкового священника

  • «Воскресение Твое, Христе Спасе…» (аудио)
  • Светлое Христово Воскресение — видеорассказ (видео)
  • Канон Пасхи. Песнь 3 (аудио)

О. Митрофан Сребрянский, автор «Дневника», служил на Дальнем Востоке в годы Русско-японской войны.

«Великая Суббота. Два часа дня 16 апреля 1905 г. Ветер все усиливается — надежда на церковное празднество окончательно уходит. Да и не на одно церковное: кажется, и разговляться придется сухарями. Давно уже послали купить куличей в Харбин, но вот до сих пор посланные не вернулись, а сегодня с чаем мы доели последний кусочек черного хлеба. Все-таки. даже накрасили яиц: солдаты умудрились. Краски, конечно, нет, но они набрали красной китайской бумаги, положили ее в котел, вскипятили, и получилась красная масса, в нее опустили яйца, и вот во всем отряде появилось утешение — красные яйца!

7 часов вечера. Буря продолжается. Везде ожидают: вот-вот привезут «разговенье», а его все нет и нет. Из 11-й батареи долго провожали меня все офицеры, говорили о красоте нашего Богослужения, причем один офицер-магометанин признался, что знает наши церковные напевы, любит их и был даже регентом военного церковного хора. Еще раз пришлось убедиться, какого утешения и духовного наслаждения лишают себя многие русские люди, не посещая служб церковных и не изучая священных наших напевов. Если магометанин любит наше Богослужение, то как же должен бы любить его православный христианин!

В 8.30 вечера вернулись мы домой. В душе мучительный вопрос: где же будем прославлять Воскресение Христово? Буря продолжается, а фанза, в которой мы живем, слишком мала. Вдруг у меня блеснула мысль: во дворе нашем стоит довольно большой глиняный сарай с окнами; в нем устроилась теперь наша бригадная канцелярия. Иду туда. Действительно, человек до 100 может поместиться, а для остальных воинов, которые будут стоять на дворе, мы вынем окна, и им все будет слышно и даже отчасти видно, так как в сарае-то свечи не будут тухнуть. Спрашиваю писарей: «А что, если у вас мы устроим пасхальную службу?» — «Очень приятно, батюшка, мы сейчас все уберем и выметем», — отвечают. «Ну, вот спасибо! Так начинайте чистить, а я через час приду». Как будто тяжесть какая свалилась с души, когда нашел я это место. Конечно, литургии служить нельзя: слишком грязно и тесно, но мы постараемся облагообразить насколько возможно и хоть светлую заутреню отслужим не в темноте. Работа закипела, а я побежал в свою фанзу: надо ведь устраивать и у себя пасхальный стол для всех нас. Стол, довольно длинный, мне раздобыли; скатертью обычно служат у нас газеты, но нельзя же так оставить и на Пасху; я достал чистую свою простыню и постлал ее на стол. Затем в средине положил черный хлеб, присланный нам из 6-го эскадрона, прилепил к нему восковую свечу — это наша пасха. Рядом положил 10 красных яиц, копченую колбаску, немного ветчины, которую мы сберегли про черный день еще от Мукдена, да поставил бутылку красного вина. Получился такой пасхальный стол, что мои сожители нашли его роскошным. В 10 часов пошел в свою «церковь», там уже все было убрано. Принесли походную церковь, развесили по стенам образа, на столе поставили полковую икону, везде налепили свечей, даже на балках, а на дворе повесили китайские бумажные фонари, пол застелили циновками, и вышло довольно уютно. К 12-ти часам ночи наша убогая церковь и двор наполнились Богомольцами всего отряда. Солдаты были все в полной боевой амуниции на всякий случай: война! Я облачился, роздал генералу, господам офицерам и многим солдатам свечи, в руки взял сделанный из доски трехсвещник, и наша сарай-церковка засветилась множеством огней. Вынули окна, и чудное пение пасхальных песней понеслось из наших уст. Каждение я совершал не только в церкви, но выходил и на двор, обходил всех воинов, возглашая: «Христос Воскресе!» Невообразимо чудно все пропели: «Воскресение Христово видевше. » Правда, утешения религии так сильны, что заставляют забывать обстановку и положение, в которых находишься. С каким чувством все мы христосовались! Окончилась заутреня, убрали мы свою церковь, иду в фанзу. »

Читать еще:  Блюда из отварных яиц

Из воспоминаний последнего протопресвитера русской армии и флота Георгия Шавельского

Вспоминаю. эпизод, о котором в 1913 году рассказывал мне генерал П. Д. Паренсов, бывший в то время комендантом Петергофа.

В одном из кавказских казачьих полков в 1900-х годах случилось так, что командиром полка был магометанин, а старшим врачом еврей. Пасха. Пасхальная заутреня. В церковь собралась вся полковая семья. Тут же и командир полка, и старший врач. Кончается заутреня. Полковой священник выходит на амвон со Св. Крестом и приветствует присутствующих троекратным возгласом: «Христос Воскресе!», на который народ отвечает ему: «Воистину Воскресе!» А затем священник сам целует крест и предлагает его для целования молящимся. Первым подходит командир полка, целует крест, обращается к священнику со словами: «Христос Воскресе!» и трижды лобызается с ним. За ним идут к кресту и христосуются со священником офицеры, врачи и чиновники. От священника они подходят к командиру полка и христосуются с ним. Вот подошел к кресту старший врач — еврей, поцеловал крест, похристосовался со священником, а затем подходит к командиру полка — магометанину. Этот говорит ему: «Христос Воскресе!» Еврей-врач отвечает: «Воистину Воскресе!» И магометанин с евреем, трижды целуясь, христосуются.

Дневник полкового священника

«Великая Суббота. Два часа дня 16 апреля 1905 г.
Ветер всё усиливается — надежда на церковное празднество окончательно уходит.
Да и не на одно церковное: кажется, и разговляться придется сухарями.
Давно уже послали купить куличей в Харбин, но вот до сих пор посланные не вернулись, а сегодня с чаем мы доели последний кусочек чёрного хлеба.
Все-таки. даже накрасили яиц: солдаты умудрились.
Краски, конечно, нет, но они набрали красной китайской бумаги, положили её в котел, вскипятили, и получилась красная масса, в неё опустили яйца, и вот во всём отряде появилось утешение — красные яйца!

7 часов вечера. Буря продолжается.
Везде ожидают: вот-вот привезут «разговенье», а его всё нет и нет.
Из 11-й батареи долго прово-жали меня все офицеры, говорили о красоте нашего Богослужения, причём один офицер-магометанин признался, что знает наши церковные напевы, любит их и был даже регентом военного церковного хора.
Ещё раз пришлось убедиться, какого утешения и духовного наслаждения лишают себя многие русские люди, не посещая служб церковных и не изучая священных наших напевов.
Если магометанин любит наше Богослужение, то как же должен бы любить его православный христианин!

В 8.30 вечера вернулись мы домой.
В душе мучительный вопрос: где же будем прославлять Воскресение Христово?
Буря продолжается, а фанза, в которой мы живём, слишком мала.
Вдруг у меня блеснула мысль: во дворе нашем стоит довольно большой глиняный сарай с окнами; в нём устроилась теперь наша бригадная канцелярия. Иду туда.
Действительно, человек до 100 может поместиться, а для остальных воинов, которые будут стоять на дворе, мы вынем окна, и им всё будет слышно и даже отчасти видно, так как в сарае-то свечи не будут тухнуть.
Спрашиваю писарей: «А что, если у вас мы устроим пасхальную службу?»
— «Очень приятно, батюшка, мы сейчас всё уберем и выметем», — отвечают.
«Ну, вот спасибо! Так начинайте чистить, а я через час приду».

Читать еще:  Когда у нас пасха

Как будто тяжесть какая свалилась с души, когда нашёл я это место.
Конечно, литургии служить нельзя: слишком грязно и тесно, но мы постараемся облагообразить насколько возможно и хоть светлую заутреню отслужим не в темноте.

Работа закипела, а я побежал в свою фанзу: надо ведь устраивать и у себя пасхальный стол для всех нас.
Стол, довольно длинный, мне раздобыли; скатертью обычно служат у нас газеты, но нельзя же так оставить и на Пасху; я достал чистую свою простыню и постлал её на стол.
Затем в средине положил чёрный хлеб, присланный нам из 6-го эскадрона, прилепил к нему восковую свечу — это наша пасха.
Рядом положил 10 красных яиц, копчёную колбаску, немного ветчины, которую мы сберегли про чёрный день еще от Мукдена, да поставил бутылку красного вина.
Получился такой пасхальный стол, что мои сожители нашли его роскошным.
В 10 часов пошел в свою «церковь», там уже все было убрано.
Принесли походную церковь, развесили по стенам образа, на столе поставили полковую икону, везде налепили свечей, даже на балках, а на дворе повесили китайские бумажные фонари, пол застелили циновками, и вышло довольно уютно.

К 12-ти часам ночи наша убогая церковь и двор наполнились Богомольцами всего отряда.
Солдаты были все в полной боевой амуниции на всякий случай: война!
Я облачился, роздал генералу, господам офицерам и многим солдатам свечи, в руки взял сделанный из доски трехсвещник, и наша сарай-церковка засветилась множеством огней. Вынули окна, и чудное пение пасхальных песней понеслось из наших уст.
Каждение я совершал не только в церкви, но выходил и на двор, обходил всех воинов, возглашая: «Христос Воскресе!»
Невообразимо чудно все пропели: «Воскресение Христово видевше. «

Правда, утешения религии так сильны, что заставляют забывать обстановку и положение, в которых находишься.
С каким чувством все мы христосовались!
Окончилась заутреня, убрали мы свою церковь, иду в фанзу. »

Святителю отче наш, Феодосие, моли Бога о нас!

© 2009-2020 Храм свт.Феодосия Черниговского
(03179 Киев, ул. Чернобыльская, 2. тел. +38 066-996-2243)

По благословению Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и Всея Украины.

Главный редактор — протоиерей Александр Билокур , Ответственный редактор — Елена Блайвас, Технический редактор — Александр Перехрестенко

АТАКА ЗАХЛЕБНУЛАСЬ, И ТУТ БАТЮШКА ПОШЕЛ ВПЕРЕД…

Полковые священники. Во время Первой мировой их было несколько тысяч

«Ездил в полковой лазарет. Служил молебен о здравии с водосвятием. Раздавал листки, причащал. Много раненых. Слышал, что германцы отступают».

«Неприятель прорвался. Полк прозевал. Много убитых и очень много раненых… Служил Всенощную. Много было народу. Очень тронул один полковник – плакал во время исповеди».

Читать еще:  Народные обряды на пасху

Из дневника полкового священника

На православном кинофестивале «Встреча» специальный приз за сохранение исторической памяти средствами документалистики получил фильм Виктора Белякова «Полковой батюшка». Снятая на московской «Студии Тритона» документальная лента основана на редких архивных документах и семейных преданиях. Картина повествует о судьбе полкового священника Афанасия Турундаевского, совершившего самый настоящий подвиг во время Первой мировой войны.

Священник Афанасий Турундаевский

Герой ленты ушел на войну добровольцем. Это был редкий случай, когда священник подал прошение о зачислении в действующую армию. На фронте причащал и исповедовал, совершал Литургии, при возможности помогал в лазарете. О подвиге отца Афанасия рассказывает прапорщик Николай Сироткин: «Атака захлебнулась, и тут встал батюшка. Поднял крест и пошел вперед: “Братцы, я впереди, у меня святой Крест, за ним – его святая сила”. И солдаты пошли за ним. А после я подошел к нему и сказал: “Вы, батюшка, народ там спасли”. А он только перекрестился: “Что вы, что вы, не я, сила Креста святого”».

Попав после того боя в плен, отец Афанасий в течение года поддерживал русских военнопленных в лагере. За все совершенное был награжден золотым наперсным Георгиевским крестом. И вновь вернулся в свой полк, где пробыл до 1918 года, пока новая власть не упразднила институт военных священников.

Протоиерей Василий Турундаевский в центре фотографии, за ним сыновья (слева направо): Николай, Анатолий, Александр, Константин, на полу – Афанасий. Сидят (слева направо): жена Анатолия Анна, жена Александра Антонина, дочь Людмила, жена Константина Елизавета. Дата съемки, к сожалению, неизвестна, вероятно, сфотографировались после 1905 года, когда матери семейства Ольги Александровны уже не было в живых.

Создателям фильма удалось найти потомков священнослужителя. Внучатая племянница отца Афанасия Турундаевского Ольга Цепенникова живет в Великом Устюге, откуда батюшка уходил на войну. Буквально по крохам собраны документальные свидетельства, фотографии (ведь при советской власти история Первой мировой войны замалчивалась, а что-либо, относящееся к пребыванию священников в действующей армии вообще предавалось забвению).

«Фильм интересен редкой, впервые публикуемой кинохроникой. Поди найди в архиве кадры, относящиеся к церковной службе в действующей армии – да хотя бы молебен перед боем! А тут мы видим не только идущих в атаку бойцов, но и солдат, которые даже находят время пошутить над собой, просто хоть как-то занять себя чем-то. Раненые, отпевание погибших… В картине также используются дневниковые записи различных военных священников, что приближает зрителей к реальным событиям той войны, которая была такой великой и страшной для всех русских сто лет назад. Не случайно она тогда даже называлась Второй Отечественной», – рассказывает режиссер картины Виктор Беляков.

Герой фильма отец Афанасий не погиб на фронте, он продолжал нести свой крест долгие годы при советской власти. Даст Бог, авторы этого фильма поведают и об этом.

Елена Ульянова

Режиссер Виктор БЕЛЯКОВ

Родился в 1954 года в Москве. В 1986 году окончил киноведческий факультет ВГИКа (мастерская Н.П. Тумановой). В 1992 году в соавторстве с режиссером Виктором Семенюком им создан двухсерийный документальный фильм «Дом Романовых». В 1998–1999 гг. работал режиссером документального кино на канале «ТВ Центр». В последние 10 лет создавал документальные фильмы для телеканалов «Россия», «Культура», Первого канала. В 2008 году фильм «Холодная оттепель 61-го года» получил Гран-при III Международного фестиваля научно-популярного кино в Санкт-Петербурге.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector