Книга пасха красная павловой

Книга пасха красная павловой

18 апреля 1993 г. были убиты три оптинских инока — Василий, Ферапонт и Трофим. Произошло это на Пасху, когда никто подобного не ожидал. Через несколько дней убийцу поймали. Им оказался культист Николай Аверин, которого признали невменяемым. Он отбывает пожизненное наказание.

Сегодня в Оптину Пустынь, к могиле трех убиенных приезжают люди, просят помочь. Три инока не канонизированы, но многие называют их новомучениками.

Книга «Пасха Красная» повествует о событиях той Пасхи.

На фото слева направо: Отцы Василий, Трофим и Ферапонт

Автор книги журналист Нина Павлова вспоминает такой случай:

Мой сын вдруг перестал ходить на исповедь и долгое время не причащался. Я боялась, что он отойдет от Церкви. В Оптиной исповедовал отец Василий, и я буквально взмолилась: «Батюшка, возьмите сына на исповедь». О чём они говорили у аналоя — это тайна исповеди. Но смотрю, мой сын вдруг заплакал, и у отца Василия слёзы на глазах. Тут как раз Причастие началось. А отец Василий обнял сына и говорит: «Иди, иди, мой хороший». И сын пошел причащаться, а сам всё оборачивается на отца Василия со слезами радости на глазах.

Собирая материал для книги, я опросила, наверно, человек двести, и многие говорили, что исповедь у отца Василия — это возвращение блудного сына в объятья Отца

К отцу Василию ходили очень трудные люди. Даже батюшки знали это свойство иеромонаха и, бывало, говорили сокрушенно: «Слушай, я с тобой не справляюсь. Иди к отцу Василию».

Отец Василий не любил поучать, говорил мало и скупо, и чаще говорил очень просто: «Ну, зачем тебе это? Это не твоё»

Протоиерей Владимир Новицкий рассказывает:

Мне Пасха запомнилась очень. Запомнилась она сочетанием и скорби, и радости, и было такое ощущение, что братья пострадали за Христа, понятно. Но пострадали еще и за всех нас. Как сказал Тертуллиан еще во втором веке, что «кровь мучеников — это семя Церкви». Я помню, эта Пасха на меня произвела очень сильное впечатление. Она меня потрясла до глубины души.

Я тогда только воцерковлялся и был человеком колеблющимся еще. Но после этой Пасхи я стал уже православным верующим раз и навсегда. Это на меня очень сильно повлияло

Несмотря на этот человеческий ужас, на все переживания, на всё, что произошло тогда, победа была за Богом, миру явились святые мученики, к вере пришли не только я, многие люди пришли к вере через их страдания. Поэтому Господь всё победил.

Советский и российский писатель и драматург.

Родилась в 1939 году на Алтае в Славгороде. В Москве закончила факультет журналистики, работала в «Комсомольской правде», потом занималась драматургией, написав пьесы «Вагончик», «Пятое время года» и др.

В 1988 году поселилась близ Оптиной пустыни. Пишет рассказы на христианские темы. Получила широкую известность как автор вышедшей в 2002 году книги «Пасха Красная» о трёх Оптинских новомучениках — иеромонахе Василии и иноках Ферапонте и Трофиме.

Умерла 25 октября 2015 г. на Алтае.

Основные книги и публикации:

Пасха Красная. О трех Оптинских новомучениках убиенных на Пасху 1993 года.

Коська-Кокос. Рассказы о животных и не толдько о них.

Цепь золотая. Рассказы о новых чудесах Оптинских старцев.

Цикл рассказов об Оптиной пустыни: «Иван-слепец, семипольщик и другие», «Сильные, вниз!», «Царский тулуп», «Лечебница».

Антихристианская книга. Размышления православной христианки над книгой Л. Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик».

Цикл рассказов «Богомольцы приехали».

Цикл рассказов «Встречи в Васкнарве».

Прочтение книги «Пасха Красная» не может оставить ни одного человека, по моему мнению, равнодушным к истории мученической кончины трех оптинских насельников. Все он пострадали от фанатика на праздник Святой Пасхи в 1993 году.

В книге рассказывается не только о вышеупомянутых трагических событиях, которые венчали жизни лучших наших современников, автор собирает по крупицам биографические материалы об иеромонахе Василии, иноке Трофиме, иноке Ферапонте. Понемногу углубляясь в эти истории, пытаясь разобраться, что привело этих талантливых и добрых молодых людей в монастырь, читатель непременно приходит к мысли о том, что кончина их неслучайна. Господь избирает лучших.

Конечно, вряд ли что-то сможет притупить ту боль от их трагической гибели, которую испытали и испытывают до сих пор не только их родные, но и совсем, казалось бы, далекие люди, ставшие в одно мгновение почему-то близкими

После прочтения книги «Пасха красная» очень хочется попасть в Оптину, и если это удается, то желание побывать там снова вас уже не оставит. А данная книга – это путеводитель по судьбам главных участников кровавой Пасхи. Читая ее, быстро и легко проникаешься к этим чудесным сынам земли Русской, у которых болели души о каждом приходящем не только при жизни, но и после смерти.

Это не просто три монаха – это три защитника, три путника, три наставника, идущие за читателями, направляющие, наставляющие на путь истинный и помогающие с него не сойти. Они так любили Бога, что Он сделал их мучениками, обретшими райские венцы. Любить Бога и не бояться смерти они учат всех и нас и сегодня.

Я прочитала книгу «Пасха Красная» после своей поездки в Оптину Пустынь. Приехала я туда совершенно ничего не зная о том, кто такие Оптинские новомученики. Я, конечно, поклонилась их могилам, почувствовала святость этого места, и мне захотелось узнать подробнее, кем были эти три молодых подвижника, убитых на Пасху в 1993 году. Мне посоветовали книгу Нину Павловой. Книгу я буквально проглотила за один день. И после прочтения оставалась надолго потрясённой. Автор проделала огромную работу по сбору материала для своего труда. Она встречалась с монахами Оптиной, послушниками, простыми людьми, которые были тогда там или теми, кто знал убиенных.

Буквально шаг за шагом Нине Павловой удалось установить, что произошло в ту Пасхальную ночь. По крупицам она собирала информацию, где были три убиенных в этот день, что делали, как оказались на пути убийцы. Вторая часть книги посвящена самим Оптинским новомученикам. Мы узнаем, кем были инок Ферапонт, инок Трофим и иеромонах Василий. Где росли, учились, как пришли к вере, почему оказались в Оптиной. Чудом Божиим можно считать то, что был найден дневник, который вел иеромонах Василий. Многое приокрывает он нам, становится понятно, почему именно этих молодых, полных сил людей Бог забрал к себе. Очень полезная душеспасительная книга, которую обязательно нужно читать.

О чем эта книга? О событии всколыхнувшем весь православный мир, в далеком 1993 году, 18 апреля на Пасху в Оптиной пустыни озверевший от ненависти нелюдь-сатанист зарезал трех монахов иноков Трофима и Ферапонта и иеромонаха Василия. Готовил он это преступление тщательно, подгадал к Пасхе, когда радость верующих переполняет сердца. Светлое Христово Воскресение! Вместо обычного приветствия люди встречают друг друга возгласом Христос воскрес. В тот год светлый праздник Пасхи обагрился кровью ни в чем неповинных молитвенников о нас и об Отечестве. Обычно на Пасху каждый кто захочет может поделиться радостью, позвонить в колокола, тогда звонница была не на колокольне, а стояла на дворе в Оптиной, каждому разрешено было подойти и позвонить. В ту Пасху колокола зазвенели набатом. Весть об ужасном горе быстро разлетелась по округе. «Братиков убили. «

Рассказывая о событиях той, красной Пасхи автор описывает события того дня, а также рассказывает о судьбе каждого из них , о том как они жили в той, другой до монастырской жизни, как пришли к Богу. У каждого из них путь был свой, разный, на пути к Храму были и искушения и препятствия,а кончину они нашли одну.
Представляю как тяжело было совершенно мирскому, успешному спортсмену убеждать родных в том. что путь его иной, не тот о котором мечтают они. В книге есть эпизод, когда мама привозит в монастырь продукты, подкормить сына, конечно вкусненькое на ее взгляд, мясо, колбасу. Совершенно мирская она не понимает монастырского устава, жалеет сына, уговаривает вернуться к мирской жизни. Другой, отказался от мирской жизни, пришел издалека, провел ночь у стен монастыря, да так в нем и остался. Третий , преодолев не одно искушение пришел в Оптину с Бийскими паломниками, брался за любую работу, а если работы не было, находил ее сам. В то время монастырь был в сильном запустениии каждая пара рук пригождалась. Так в трудах и молитве возрастали они в вере.

Эту книгу я прочитала давно, наверное это было первое ее издание, спустя несколько лет побывала в Оптиной на могилках убиенных братиков, положила цветы и записки, помолилась. От паломников слышала. что происходят чудеса по молитвам на могилках убиенных братиков.

Я верю ,что Господь услышал мои молитвы, это святое место, ежегодно тысячи паломников приезжают в Оптину, сейчас это очень красивый, обихоженый монастырь, но тогда в 90-е люди только вновь возвращались к вере. Оптина возрождалась трудами немногочисленной братии, трудников и паломников. Даже не верится, что там где сейчас растут прекрасные розы были сорняки и крапива, на месте келий стояли полуразрушенные строения.
Они были совсем молодыми, как много могли бы сделать они в своем служении, если бы неожиданно не оборвалась их жизнь. Они новомученники за Христа, хоть и не канонизированы пока.
Три могилки рядом, идут и идут к ним люди, и братики помогают им по молитве.

Книга переиздавалась несколько раз, написана очень интересно. всем рекомендую к прочтению.

Читать онлайн «Пасха Красная»

Автор Павлова Нина Александровна

Annotation

Пасхальным утром 18 (5) апреля 1993 года в Оптиной Пустыни сатанистом были убиты три ее насельника: иеромонах Василий (Росляков), иноки Трофим (Татарников) и Ферапонт (Пушкарев). Иноки Ферапонт и Трофим звонили на колокольне, возвещая Пасхальную радость, — они были убиты первыми, иеромонах Василий шёл в скит исповедовать молящихся, но у скитских врат, спеша на помощь братьям, был настигнут убийцей…

Читать еще:  Когда красят яйца

Они жили, прославляя Бога, а теперь Бог прославляет их…

Брат Игорь — человек молчаливый

Брат Трофим — человек горячий

«Ищите же прежде Царствия Божия…»

О психических атаках — прошлых и нынешних

«Унывать уже некогда!»

«Святые зорко следят за своим потомством»

Инок Трофим. «Душа носит тело свое»

Инок Ферапонт. «Среди вас Ангелы ходят»

Иеромонах Василий. «Се восходим во Иерусалим…»

Гадаринский бизнес, или несколько ответов на вопрос: почему убивают за Христа?

«Богом моим прейду стену»

«Только в монастырь»

Ферапонт — это слуга

«Я тебя в порошок сотру»

«Избегать женщин и епископов»

Келейные записки инока Ферапонта

«Если понадобится помощь»

«Замечайте события вашей жизни»

Алексей — человек Божий

«Он был мне братом»

«Именем Моим бесы ижденут»

«Я люблю все послушания, кроме…»

«Научи меня, Боже, любить!»

«И сердце воскрешается псалмами»

Дневник 1988 года

«Не могу без Оптиной»

«У нас совсем другая родословная»

Исцеление на Собор Оптинских старцев

«С чего это попу честь отдают?»

Какой прекрасный и милостивый у нас Господь!

Последние страницы дневника иеромонаха Василия

Нина Павлова

Пасха Красная

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

О трех Оптинских новомучениках, убиенных на Пасху 1993 года

Наместнику Оптиной Пустыни Архимандриту Венедикту

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех населъников Оптиной пустыни.

Молюсь о упокоении их душ.

Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.

Душой с вами и с братией.

ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ II

Телеграмма от 18 апреля 1993 года.

От автора

Господи, благослови!

Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.

«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.

Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в мартирологии особый чин свидетеля. В первые века христианства, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику святых без канонизации — по свидетельским показаниям очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.

По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.

Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — игуменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!

член Союза писателей России

Часть первая

«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ…»

Начало

«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Росту же в новом паломнике было под два метра, и крапива в то лето действительно впечатляла. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.

Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нем держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.

От церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери не осталось и следа. Разрушению храма предшествовал один случай. Местные жители превратили храм в хлев, подметив закономерность: в дни великих церковных праздников животные начинали метаться по храму, как бесноватые. Однажды в Чистый Четверг корова местных жителей С. забесновалась с такой силой, что вызванный по «скорой» ветеринар поставил необычный для животного диагноз: «корова сошла с ума». В Страстную Пятницу корову пристрелили, а храм разобрали на кирпичи. Кстати, та же участь постигла церковь Всех Святых с прилегающим к ней братским кладбищем, и на месте кладбища построили дачи, прямо поверх гробов.

Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбежки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтесывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твое имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест.

Разоряли могилы братии уже в наши дни — на глазах послевоенного поколения. А в год открытия Оптиной местная газета «Вперед» часто публиковала возмущенные сообщения жителей о случаях вандализма на городском кладбище. Вот одно из таких сообщений — подростки, разорив могилы, бросали черепа в окна близлежащих домов.

— Ну, откуда такие берутся?! — негодовали люди, забывая при этом, что у нынешних молодых святотатцев есть свои предтечи — осквернители могил.

Относительно целее других в 1988 году был Свято-Введенский собор, где прежде размещались мастерские профтехучилища, а в одном из приделов храма стоял трактор, от которого работал движок, дававший свет поселку. Что сталось с настенной росписью храма от тракторных выхлопов и копоти — легко себе представить. Уцелели лишь фрагменты фресок, да и то чудом, ибо уничтожение настенной росписи храмов началось сразу после закрытия монастыря.

Рассказывает бабушка Дорофея из деревни Ново-Казачье: «После революции в Оптиной пустыни открыли дом отдыха. И вот собрали нас, местных ребятишек, дали деньги, подарки и дали скребки, велев соскребать со стен храмов лики святых. Директор дома отдыха был с нами ласковый и все гладил нас по головке, приговаривая: „Вы уж старайтесь, детки, старайтесь“. А мы, несмышленые, и рады стараться! Я еще маленькая была — до ликов мне было не дотянуться. Но отскребла я тогда ножки у святого и сама, почитай, лишилась ног: с той поры ногами болею и всю жизнь хромоногой живу. Но я болезни моей, верьте, радуюсь и лишь Бога благодарю. Болят мои ножки, а растет надежда: может, помилует меня Господь?»

А еще местные жители рассказывали: когда после революции в Оптиной жгли костры из икон и в огонь бросили Распятие, то из Креста — все видели — брызнула кровь.

«Когда в монастырь приехали первые монахи, — рассказывал местный житель Николай Изотов, то мы в изумлении смотрели на них: какие-то бородатые мужики в рясах. Ну, прямо дореволюционное кино!» Первых монахов было мало. И в лето 1988 года братия монастыря состояла из отца наместника, двух иеромонахов, двух иеродиаконов и четырех послушников, к которым вскоре присоединился москвич Игорь Росляков, ставший одним из первых оптинских летописцев.

К сожалению, написанная им летопись с годами была утеряна. Но позже был найден его монашеский дневник, где о главных событиях тех лет рассказывалось уже на языке стихир:

«Восста из мертвых земле Оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный; прииде Господь по мольбам отцев преподобных на место погребения ея и рече: Гряди вон. Восста пустынь и на служение исшед, пеленами обвита…»

Вот воистину исторический день, когда «восста пустынь». 3 июня 1988 года, на праздник Владимирской иконы Божией Матери, в Надвратном храме в Ее честь в Оптиной пустыни свершилась первая Божественная литургия.

В крохотный Надвратный храм вместились тогда немногие. Большинство богомольцев стояло во дворе, а среди них местная жительница, покойная ныне бабушка Устина Дементьевна Гайдукова.

Читать еще:  Меню поминального обеда на 40 дней

Рассказ Устины Дементьевны Гайдуковой: «Помню, вернулся из лагеря наш оптинский батюшка иеромонах Рафаил (Шейченко). Худющий, как тень, — одни глаза на лице. „Батюшка, — говорю ему, — тоска мне без церкви, тошно без Оптиной! И хочу я отсюда бежать“. — „Нет, — говорит, — Устя, оставайся здесь. Оптину нашу, запомни, откроют, и ты до этого дня доживешь“».

После этого разговора прошло почти сорок лет, и молодая женщина .

Книга пасха красная павловой

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

О трех Оптинских новомучениках, убиенных на Пасху 1993 года


Наместнику Оптиной Пустыни Архимандриту Венедикту

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех населъников Оптиной пустыни.

Молюсь о упокоении их душ.

Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.

Душой с вами и с братией.

От автора

Господи, благослови!

Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.

«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.

Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в мартирологии особый чин свидетеля. В первые века христианства, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику святых без канонизации — по свидетельским показаниям очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.

По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.

Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — игуменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!

член Союза писателей России

Часть первая
«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ…»

Начало

«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Росту же в новом паломнике было под два метра, и крапива в то лето действительно впечатляла. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.

Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нем держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.

От церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери не осталось и следа. Разрушению храма предшествовал один случай. Местные жители превратили храм в хлев, подметив закономерность: в дни великих церковных праздников животные начинали метаться по храму, как бесноватые. Однажды в Чистый Четверг корова местных жителей С. забесновалась с такой силой, что вызванный по «скорой» ветеринар поставил необычный для животного диагноз: «корова сошла с ума». В Страстную Пятницу корову пристрелили, а храм разобрали на кирпичи. Кстати, та же участь постигла церковь Всех Святых с прилегающим к ней братским кладбищем, и на месте кладбища построили дачи, прямо поверх гробов.

Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбежки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтесывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твое имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест.

Разоряли могилы братии уже в наши дни — на глазах послевоенного поколения. А в год открытия Оптиной местная газета «Вперед» часто публиковала возмущенные сообщения жителей о случаях вандализма на городском кладбище. Вот одно из таких сообщений — подростки, разорив могилы, бросали черепа в окна близлежащих домов.

— Ну, откуда такие берутся?! — негодовали люди, забывая при этом, что у нынешних молодых святотатцев есть свои предтечи — осквернители могил.

Относительно целее других в 1988 году был Свято-Введенский собор, где прежде размещались мастерские профтехучилища, а в одном из приделов храма стоял трактор, от которого работал движок, дававший свет поселку. Что сталось с настенной росписью храма от тракторных выхлопов и копоти — легко себе представить. Уцелели лишь фрагменты фресок, да и то чудом, ибо уничтожение настенной росписи храмов началось сразу после закрытия монастыря.

Рассказывает бабушка Дорофея из деревни Ново-Казачье:«После революции в Оптиной пустыни открыли дом отдыха. И вот собрали нас, местных ребятишек, дали деньги, подарки и дали скребки, велев соскребать со стен храмов лики святых. Директор дома отдыха был с нами ласковый и все гладил нас по головке, приговаривая: „Вы уж старайтесь, детки, старайтесь“. А мы, несмышленые, и рады стараться! Я еще маленькая была — до ликов мне было не дотянуться. Но отскребла я тогда ножки у святого и сама, почитай, лишилась ног: с той поры ногами болею и всю жизнь хромоногой живу. Но я болезни моей, верьте, радуюсь и лишь Бога благодарю. Болят мои ножки, а растет надежда: может, помилует меня Господь?»

А еще местные жители рассказывали: когда после революции в Оптиной жгли костры из икон и в огонь бросили Распятие, то из Креста — все видели — брызнула кровь.

«Когда в монастырь приехали первые монахи, — рассказывал местный житель Николай Изотов, то мы в изумлении смотрели на них: какие-то бородатые мужики в рясах. Ну, прямо дореволюционное кино!» Первых монахов было мало. И в лето 1988 года братия монастыря состояла из отца наместника, двух иеромонахов, двух иеродиаконов и четырех послушников, к которым вскоре присоединился москвич Игорь Росляков, ставший одним из первых оптинских летописцев.

К сожалению, написанная им летопись с годами была утеряна. Но позже был найден его монашеский дневник, где о главных событиях тех лет рассказывалось уже на языке стихир:

«Восста из мертвых земле Оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный; прииде Господь по мольбам отцев преподобных на место погребения ея и рече: Гряди вон. Восста пустынь и на служение исшед, пеленами обвита…»

Вот воистину исторический день, когда «восста пустынь». 3 июня 1988 года, на праздник Владимирской иконы Божией Матери, в Надвратном храме в Ее честь в Оптиной пустыни свершилась первая Божественная литургия.

В крохотный Надвратный храм вместились тогда немногие. Большинство богомольцев стояло во дворе, а среди них местная жительница, покойная ныне бабушка Устина Дементьевна Гайдукова.

Красная пасха

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Наместнику Оптиной Пустыни Архимандриту Венедикту

Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех населъников Оптиной пустыни.

Молюсь о упокоении их душ.

Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.

Душой с вами и с братией.

ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ II Телеграмма от 18 апреля 1993 года.

Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.

Читать еще:  Календарь пасхи до 2030

«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.

Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в мартирологии особый чин свидетеля. В первые века христианства, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику святых без канонизации — по свидетельским показаниям очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.

По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.

Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — игуменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!

член Союза писателей России

«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ…»

«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Росту же в новом паломнике было под два метра, и крапива в то лето действительно впечатляла. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.

Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нем держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.

От церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери не осталось и следа. Разрушению храма предшествовал один случай. Местные жители превратили храм в хлев, подметив закономерность: в дни великих церковных праздников животные начинали метаться по храму, как бесноватые. Однажды в Чистый Четверг корова местных жителей С. забесновалась с такой силой, что вызванный по «скорой» ветеринар поставил необычный для животного диагноз: «корова сошла с ума». В Страстную Пятницу корову пристрелили, а храм разобрали на кирпичи. Кстати, та же участь постигла церковь Всех Святых с прилегающим к ней братским кладбищем, и на месте кладбища построили дачи, прямо поверх гробов.

Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбежки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтесывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твое имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест.

Разоряли могилы братии уже в наши дни — на глазах послевоенного поколения. А в год открытия Оптиной местная газета «Вперед» часто публиковала возмущенные сообщения жителей о случаях вандализма на городском кладбище. Вот одно из таких сообщений — подростки, разорив могилы, бросали черепа в окна близлежащих домов.

— Ну, откуда такие берутся?! — негодовали люди, забывая при этом, что у нынешних молодых святотатцев есть свои предтечи — осквернители могил.

Относительно целее других в 1988 году был Свято-Введенский собор, где прежде размещались мастерские профтехучилища, а в одном из приделов храма стоял трактор, от которого работал движок, дававший свет поселку. Что сталось с настенной росписью храма от тракторных выхлопов и копоти — легко себе представить. Уцелели лишь фрагменты фресок, да и то чудом, ибо уничтожение настенной росписи храмов началось сразу после закрытия монастыря.

Рассказывает бабушка Дорофея из деревни Ново-Казачье: «После революции в Оптиной пустыни открыли дом отдыха. И вот собрали нас, местных ребятишек, дали деньги, подарки и дали скребки, велев соскребать со стен храмов лики святых. Директор дома отдыха был с нами ласковый и все гладил нас по головке, приговаривая: „Вы уж старайтесь, детки, старайтесь“. А мы, несмышленые, и рады стараться! Я еще маленькая была — до ликов мне было не дотянуться. Но отскребла я тогда ножки у святого и сама, почитай, лишилась ног: с той поры ногами болею и всю жизнь хромоногой живу. Но я болезни моей, верьте, радуюсь и лишь Бога благодарю. Болят мои ножки, а растет надежда: может, помилует меня Господь?»

А еще местные жители рассказывали: когда после революции в Оптиной жгли костры из икон и в огонь бросили Распятие, то из Креста — все видели — брызнула кровь.

«Когда в монастырь приехали первые монахи, — рассказывал местный житель Николай Изотов, то мы в изумлении смотрели на них: какие-то бородатые мужики в рясах. Ну, прямо дореволюционное кино!» Первых монахов было мало. И в лето 1988 года братия монастыря состояла из отца наместника, двух иеромонахов, двух иеродиаконов и четырех послушников, к которым вскоре присоединился москвич Игорь Росляков, ставший одним из первых оптинских летописцев.

К сожалению, написанная им летопись с годами была утеряна. Но позже был найден его монашеский дневник, где о главных событиях тех лет рассказывалось уже на языке стихир:

«Восста из мертвых земле Оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный; прииде Господь по мольбам отцев преподобных на место погребения ея и рече: Гряди вон. Восста пустынь и на служение исшед, пеленами обвита…»

Вот воистину исторический день, когда «восста пустынь». 3 июня 1988 года, на праздник Владимирской иконы Божией Матери, в Надвратном храме в Ее честь в Оптиной пустыни свершилась первая Божественная литургия.

В крохотный Надвратный храм вместились тогда немногие. Большинство богомольцев стояло во дворе, а среди них местная жительница, покойная ныне бабушка Устина Дементьевна Гайдукова.

Рецензии на книгу « Пасха красная. О трех Оптинских новомучениках, убиенных на Пасху 1993 года » Нина Павлова

Уважаемый, Лабиринт, очень нужна эта книга, и ещё этого же автора «Иди ко мне».

Книга обязательна к прочтению абсолютно всем!
Читая эту книгу, невозможно остановиться. Начинаешь задумываться о жизни и многое,что казалось раньше незначительным приобретает совсем другое значение. Простое изложение,большое количество материала — всё это дает ощущение личного знакомства с Оптинскими новомучениками. Спасибо всем,кто принял участие в создании этой книги!

Какая замечательная книга. Очень хорошо читается, спасибо автору. Очень интересно было узнать об Оптиной пустыни, об ее обитателях, мучениках. Очень много для себя почерпнула о Боге.
Посмотрела еще фильм об этом святом месте и очень захотелось туда поехать, надеюсь, что побываю.

Прочитала. Когда закрыла последнюю страницу, снова открыла первую. Была потрясена. И сейчас каждый раз перечитывая книгу-плачу.Всем советую прочитать,душу переворачивает и заставляет жизнь свою переосмысливать.

Иногда нужно следовать советам. К примеру, посоветовали мне прочитать «Пасху Красную» я согласилась и не жалею. Замечательная, по-моему, книга. Выше уже написано о чем она. Если же коротко — о примере. О настоящем христианском примере жизни. Три свидетеля того, что исполнить Евангелие возможно. Главное — захотеть.

Мне очень понравилась эта книга, я купила, дала почитать, и не вернули. С удовольствием куплю еще.

Отличная книга!Читается легко и быстро.Рекомендую не пожалеете!Действительно,после прочтения хочется посетить Оптину пустынь.Начинаешь о многом задумываться.

Книга очень понравилась.
В ней рассказывается о трех совершенно разных судьбах.. судьбах людей, незаурядных личностей, которые разными путями пришли к Богу и пострадали за выбранный ими жизненный путь.
Все, что в ней описано не оставляет равнодушной — укрепляет в вере..
Говорят, что книга местами чересчур эмоциональна, но мне это вовсе не мешало — сама читала и много раз дарила эту книгу.
По прочтении «Пасха красная» не могла не поехать в Оптину пустынь.

Очень понравилась книга. Понравилось как передано жизнеописание трех Оптинских новомучеников — рассказано об их совместном житие в Оптиной пустыни, и одновременно об отдельном каждом человеке, об их пути к Вере и как судьбы этих людей соединились в Оптиной пустыни. Тяжело очень читать про их убйство, все это воспринимаешь близко к сердцу. Читала по рекомендации и сама рекомендую. Такие книги очень полезно читать. На счет издания — хорошее. Хорошая бумага, шрифт не мелкий. В книге представлены фотографии трех новомучеников и их родных.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector