Книга священника александра дьяченко плачущий ангел

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

  • Cкульптура (2)
  • Музыкальные флеш плееры (1)
  • (0)
  • (0)
  • SOS, SOS, SOS. (3)
  • БАРДЫ/Авторская песня (55)
  • БИСЕР (14)
  • ВЕСЬ ЮЖНЫЙ УРАЛ (22)
  • ВСТРЕЧА С ПЕСНЕЙ. МузСайты (0)
  • ВЫШИВКА (20)
  • география путешествий (89)
  • Великие путешественники (3)
  • тайны морей и океанов (1)
  • геология (49)
  • МИР КАМНЯ (6)
  • ГРАВЮРА (1)
  • Детские фильмы (6)
  • Документальное кино (22)
  • Живопись (594)
  • АКВАРЕЛИ (39)
  • РИСУНОК (12)
  • Зверьё моё (83)
  • Здоровье (45)
  • ИГРУШКИ (373)
  • интерьер,дизайн (34)
  • ИСКУССТВО ЗВУКА (11)
  • Исторические русские усадьбы (9)
  • ИСТОРИЯ И КРАЕВЕДЕНИЕ (11)
  • История России (30)
  • ИСТОРИЯ, исторические события и личности (6)
  • КИНО (193)
  • Детские фильмы (3)
  • МУЗЫКАЛЬНЫЕ ФИЛЬМЫ и КОМЕДИИ (22)
  • СКАЗКИ. (11)
  • КОННЫЙ МИР (6)
  • КОНСЕРВАТИВНЫЙ КЛУБ (2)
  • Копилка премудростей (63)
  • КОСМОС (26)
  • кулинария (201)
  • ЗАГОТОВКИ НА ЗИМУ (12)
  • РУССКАЯ КУХНЯ (9)
  • ЛИТЕРАТУРА (40)
  • Мир ЛЕСА (1)
  • МУЗЕИ (9)
  • музыка (677)
  • ВСТРЕЧА С ПЕСНЕЙ. МузСайты (1)
  • ДУХОВНЫЕ ПЕСНОПЕНИЯ (46)
  • музыка (21)
  • музыка (30)
  • музыка (12)
  • МУЗЫКАЛЬНЫЕ ОТКРЫТКИ (6)
  • ОПЕРА (11)
  • РОМАНСЫ (36)
  • РУССКИЕ НАРОДНЫЕ ХОРЫ (13)
  • МУЗЫКА и ЖИВОПИСЬ (6)
  • МУЛЬТФИЛЬМЫ. (26)
  • Народное художественное творчество (18)
  • Огород и САД (222)
  • ОТКРЫТКИ (1)
  • ОТКРЫТКИ к ПРАЗДНИКАМ (8)
  • Оч.Умелые Ручки (5)
  • ПОЭЗИЯ (51)
  • ПРАВОСЛАВИЕ (92)
  • ДУХОВНЫЕ ПЕСНОПЕНИЯ (3)
  • Консервативный клуб (1)
  • Молитва. Богослужение (16)
  • МОНАСТЫРИ РОССИИ (3)
  • ПРАВОСЛАВНОЕ КИНО (15)
  • ХРАМЫ РОССИИ (4)
  • ПРИРОДА и ПРИРОДНЫЕ ЯВЛЕНИЯ (26)
  • ПТИЦЫ (35)
  • РАДИО (1)
  • РАСТЕНИЯ — твои друзья и недруги (1)
  • Рецепты Красоты (11)
  • РОМАНСЫ (8)
  • РОССИЯ (9)
  • Рукоделие (539)
  • ВАРЕЖКИ (2)
  • ВЯЗАНИЕ -ЦВЕТЫ кючком и спицами (28)
  • НОСКИ (18)
  • рукоделие (7)
  • рукоделие (14)
  • рукоделие (22)
  • рукоделие (24)
  • рукоделие (8)
  • рукоделие (22)
  • рукоделие (5)
  • рукоделие (2)
  • САЛФЕТКИ (18)
  • ТАПОЧКИ (3)
  • САД (118)
  • ЗАГОРОДНАЯ ЖИЗНЬ (28)
  • САДЫ / ПАРКИ (50)
  • СКАЗКИ-СКАЗОЧКИ (1)
  • Слушаем книги (16)
  • Спорт (2)
  • СТЕКЛО (3)
  • СУНДУЧОК. (33)
  • Театр (67)
  • БАЛЕТ (17)
  • Телеканалы TV. (18)
  • ФАРФОР (11)
  • ФЛОРА (8)
  • ФотоАльбом (14)
  • ФОТОГРАФИЯ (19)
  • Хорошее Настроение ))) (7)
  • ЦВЕТЫ (84)
  • Это интересно (43)
  • Ювелирное искусство (8)

Музыка

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Интересы

Постоянные читатели

Статистика

«Плачущий Ангел». Священник Александр Дьяченко.

Среда, 06 Декабря 2017 г. 15:15 + в цитатник

1.
Яркие, современные и необычайно глубокие рассказы отца Александра завораживают читателей с первых строк. В чем секрет автора? В правде. В правде жизни

Год выпуска: 2011
Автор: Священник Александр Дьяченко.
Исполнитель: Виталий Редько.
Издательство: Россия. ООО «Никея».

Александр Дьяченко — Священник Русской Православной Церкви.
Окончил Московский Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, бакалавр теологии.
Активно занимается миссионерской и просветительской работой, публикуется в популярных изданиях периодической печати.
Живой Журнал писателя: alex_the_priest

Аудиокнига священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел».

«Нет, что бы там телевизионщики ни твердили, а кризисы нам нужны, ох как нужны! Хотя бы иногда. Ведь кризис по-гречески означает: «суд», а мы еще добавим от себя: «Божий суд». Бич Божий, разящий наши ледяные сердца. Может, хоть так, пусть понемногу, но будем мы обретать потерянный нами Образ. Научимся смотреть друг на друга и видеть в другом -человека…»

Яркие, современные и необычайно глубокие рассказы отца Александра завораживают читателей с первых строк, В чем секрет автора? В правде. В правде жизни. Он ясно видит то, что мы научились не замечать — то, что доставляет нам неудобство и беспокоит совесть.

МОНИТОРИНГ СМИ: Интересный вопрос. Рассказ из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел»

Меня всегда занимало отношение пьяных людей к священнику. Спрoсите, почему? Да потому, что один и тот же субъект в зависимости от своего состояния может относиться к тебе совершенно по-разному. Ты знаешь его в лицо, здороваешься с ним кивком, и так годами, безо всякого развития отношений. И вдруг встречаешь того же человека, только перебравшего. В этом случае, скажу вам по опыту, священнику лучше сделать вид, что он его не узнал и поскорее ретироваться от греха подальше.

Из сказанного отнюдь не следует, что подвыпившие люди мне когда-либо угрожали. Вовсе нет. Речь идет совершенно о другом: просто человек в таком состоянии раскрепощается, оставляет какие-то условности, заставляющие его ограничиваться кивками при встречах. У него появляется острая необходимость рассказать обо всех своих бедах, проблемах и даже просто сообщить о том, что ему плохо.

А многим из нас и вправду очень плохо. Когда человек трезв, ему не легче, но тогда он об этом кричать не может — стыдно. Мы — люди гордые и потому одинокие. Мы разучились любить, даже если когда-то и умели. Мир, который мы для себя создали и в котором пытаемся выживать, это мир греха. Он не рассчитан на сентиментальных людей.

После вечерней службы мы пили чай в трапезной, согреваясь после купания в ледяной крещенской воде. Один из наших московских знакомых — удачливый бизнесмен — вдруг говорит: «А я вот только вас одних и люблю, а всех остальных просто ненавижу. «

И в этой ненависти он не одинок. Ненависть как зараза поражает сегодня души людей.

Особенно это заметно у детей — они гораздо непосредственнее выражают свои эмоции. Причем нередко родители сами задают им такие психологические установки.

Несколько лет тому назад мы пытались ввести в первых классах нашей общеобразовательной школы предмет «Основы нравственности». Поскольку планировалось факультативное преподавание, обратились к родителям за согласием. Так вот, суть по меньшей мере трети ответов сводилась к одному: «Наше время — время волков, а вы хотите нашим деткам, которым придется жить в стае, притупить клыки. Не позволим! Наш девиз — „выживает сильнейший»!»

Процентов сорок ответили: «А нам все равно. Хотите — преподавайте, хотите — нет». То есть им безразлично, какими вырастут их дети. И лишь четвертая часть родителей думают не столько об остроте клыков своих чад, сколько о чистоте их душ и сердец. Только на этих детишек мы и можем рассчитывать в будущем.

Завтра им придется сражаться с волками, а, значит, уже сегодня мы должны их к этому подготовить, иначе всем нам вскоре придется или бежать в серой стае, или лежать с перерезанным горлом.

Когда говоришь с пьяненьким, он, как правило, плачет, хочет покаяться, просит отпустить грехи, обещает завтра же непременно быть в храме, всю жизнь начать с чистого листа. Но я-то знаю, что ни завтра, ни послезавтра в церковь он не придет. Еще не известно, кивнет ли он мне при встрече протрезвевшей головой. Ему будет мучительно за проявление минутной слабости. Потому и бежит батюшка от всех этих слезливо-сопливых словоизлияний, предупреждая завтрашние угрюмые взгляды своих знакомцев. Таково отношение к священнику обычного выпившего человека, так сказать, рядового гражданина.

Записные выпивохи, как правило, встречают батюшку бурным восторгом. Если в компании есть женщина, то обычно она стыдливо отворачивается или прикрывает лицо ладошкой. Женщины, даже опустившиеся, все-таки помнят о том, что они — женщины. Перед священником им как-то неудобно. Кстати, выпившие женщины никогда не станут разговаривать с ним о личном. Они начинают истово креститься на батюшку, как на ожившую икону, оставляют свою трапезу, подбегают, экзальтированноцелуют руки, просят благословения. При этом не помню, чтобы кто-нибудь из них в такие моменты попрошайничал. Но вот что я заметил: как бы они ни выражали свою радость от встречи со священником, в какие бы разговоры ни вступали, никогда ни одна не предложила мне вместе с ней выпить.

Однажды вечером пришлось мне совершать требу на дому. Освящал чье-то жилище. И вот, выхожу я из подъезда, в одной руке у меня — саквояж, в другой — кадило. Очищать кадило от сгоревшего ладана необходимо только на улице. Нельзя выбрасывать его содержимое в канализацию или в мусорное ведро. Вижу, что на скамейке, на которую я рассчитывал поставить свой саквояж, уже «набросана», как говорит наша староста, нехитрая закуска, расставлены бутылки и одноразовые стаканчики.

Мужички, увидев меня, смекнули, что мне нужно, и тут же потеснились, освободив половину лавки. Я поблагодарил их и стал укладывать свои вещи. Один из выпивающих принялся извиняться передо мной, что вот, мол, они здесь распивают, мешают мне… Затем в разговор вступил его собутыльник, и вот уже они оба говорили мне, что живут, конечно, грешно, но без бутылки на этом свете — совсем тоскливо.

Искренний тон моих новых знакомых подкупил меня. Я ответил, что и сам — человек грешный и ни в коем случае не осуждаю их. Мои собеседники поняли мои слова буквально, применив их к конкретной ситуации. Они сразу же прекратили жаловаться на жизнь и на свое беспробудное пьянство.

Читать еще:  Какого числа поминальная

— Нет, батюшка! — заявили они мне. — Это мы — грешники и алкаши, а ты — святой и должен оставаться святым. Так что завязывай ты с этим делом…

Тогда-то я и понял, почему мои знакомые пьянчужки никогда не предлагали мне выпить. В их глазах священник — это ниточка, связующая их с тем особым миром надежды, где живет правда, где действительно никто никого не обижает, где царит любовь. И он непременно существует где-то там, тот таинственный град

Китеж — город-сказка, город-мечта, где эти надорванные алкоголем души вместо презрения и побоев обретут мир и покой. Конечно, они недостойны его, но все же… Если же священник станет пить вместе с ними, то и сам окажется отринутым от того горнего мира, а все их чаяния, которые они, может быть, никогда и не сформулируют, но обязательно таят в себе, окажутся лишь зыбким фантомом, пустышкой…

Может быть, и народ наш, который мы считаем неверующим и частенько осуждаем, терпит нас, священников, закрывает глаза на наши грехи, прощает нас и кормит на свои трудовые копейки, чтобы дождаться наконец из нашей среды настоящего человека — такого, как преподобный Серафимушка или отец Иоанн Кронштадтский, в котором проявится и отразится Небо. Тогда можно будет подбежать и благодарно припасть к этому реальному свидетельству святости, порадоваться рядом с ним, уподобившись детям в ликующей надежде на то, что Небо, несмотря на всю нашу нечистоту, примет нас, потому что Оно есть и способно любить и прощать.

Протоиерей Александр Дьяченко: У каждого священника есть удивительные истории

В 40 лет рабочий станции Орехово-Зуево стал настоятелем храма, а в 50 — писателем Отец Александр Дьяченко — автор нескольких книг, один из самых известных православных прозаиков. Судьба сводила его с разными людьми, их жизненные истории послужили основой для рассказов, порой напоминающих притчи. Но и в жизни самого автора было немало неожиданных сюжетов, о которых он рассказал нашему корреспонденту.

Папа показал мне кулак

Я родился в Западной Белоруссии в семье военно­служащего, там прошли детство и юность. Родители были коммунистами и старались воспитать меня в соответствующем духе. Однако в 9-м классе у меня, некрещёного, вдруг появилось желание поступить в духовную семинарию. И тогда папа показал мне кулак: «Только попробуй!»

Пришлось пробовать себя в других сферах. Занимался сельским хозяйством, был чиновником, но ни к чему не лежала душа. А когда началась перестройка, остался без работы. Ощущение не из приятных, и моя жена очень переживала.

Но есть Божий промысел! Открыл случайно районную газету, смотрю — объявление: на железнодорожной станции Орехово-Зуево требуется составитель поездов, неплохая зарплата. Красота! Пойду туда, чего голову ломать? И знаете, я успокоился. Появилось время читать, размышлять, путешествовать.

В эти годы (мне тогда исполнилось 30 лет) мы всей семьёй приняли крещение. Потом я узнал, что открылся Свято-Тихоновский богословский институт, и с радостью поступил туда. Работал и учился. Все самые трудные перестроечные годы прошли на железной дороге. Я очень благодарен Господу за этот опыт.

У жены в роду святая

О том, чтобы стать священником, не думал, считал себя недостойным. Даже после рукоположения в диаконы у меня поначалу были мысли: «Ой, а что я тут делаю? Это же святой алтарь!» Спрашивал себя: «Кто я такой, чтобы здесь стоять?» Даже просил владыку о передышке перед рукоположением в иереи. Матушка тогда придала мне уверенности, сказала: «Раз тебя благословили — иди».

И мне дали восстанавливать сельский храм. Видимо, Богу было угодно, чтобы я стал священником. Сейчас супруга руководит клиросом, и мне кажется, она более достойная христианка, чем я. Родная сестра её прабабушки — новомученица — была игуменьей монастыря, который разорили большевики.

Моя родная сестра пришла в церковь практически одновременно со мной. Сейчас она живёт в Западной Белоруссии, в Гродно. И родители стали верующими. Моя мама, которой скоро будет 92 года, говорит: «Молюсь за тебя, Саша».

От ЖЖ до «Никеи»

У каждого священника есть множество интересных историй. Однажды дети сказали мне, что я должен поделиться этими историями с другими, завели мне страничку в «Живом Журнале». Стал записывать свои наблюдения, размышления. До этого я в Интернет не заходил.

Через некоторое время возникли сомнения, стоит ли всё это продолжать. Сделал перерыв. И тогда мне стали писать читатели. Убеждали, что я должен вести записи дальше, что они ждут продолжения.

Потом мои рассказики заметили в издательстве «Никея» и предложили собрать их под обложкой. Так появилась первая книжка — «Плачущий ангел». Её отметили дипломом в Издательском совете, и это меня ещё больше ободрило. Я почувствовал, что на меня надеются. Более того, мне кажется, писательство стало важной частью моего служения.

«Лучше я возле храма умру»

В восстановлении храма Тихвинской иконы Божией Матери в селе Иванове недалеко от Покрова я участвовал ещё мирянином. А потом прошло время, и я продолжил эту работу уже настоятелем.

Восстанавливать камни — просто. А вот создавать церковь из человеческих душ — очень тяжело. Население нашего посёлка — чуть меньше 6 тысяч человек. Немало людей очень грамотных, учёного народа много. Людей, заходящих в храм, становится больше.

Вокруг нас постоянно происходят чудеса. Бывает, умирает праведный человек, и начинают плакать иконы. У нас в храме это тоже было. И всё-таки самое большое чудо — покаяние. Иной раз думаешь: «Надо же! Слава Тебе, Господи!»

Что такое покаяние? Это полное изменение направления твоих мыслей, устремлений, образа жизни. Христос призывал: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное!» Если искренне не покаешься, в Царство небесное не войдёшь. Вот смотришь на бабушек, которые приходят в храм. Служба уже давно закончилась, а старушка из последних сил всё бредёт. Идёшь ей навстречу: «Матушка, у тебя вид совсем бледный, сердце, наверное, через раз бьётся». А она в ответ: «Батюшка, так лучше я возле храма умру». Понимаете? В немощном теле — и такой дух.

Молчание как молитва

Чтобы отвлечься от суеты, беру Евангелие, Псалтирь и начинаю читать. Если тяжело, страшно, больно, просто начинаешь кричать: «Господи, Боженька, помоги!» И Он слышит.

Чудесным образом действует на меня храм. Зайдёшь, присядешь, помолчишь — и всё начинает становиться на свои места. Ещё митрополит Антоний Сурожский говорил, что одна из форм молитвы — это молчание.

Как-то люди пришли в нашу церковь крестить детей. Их было много, все в заботах, оживлённо что-то обсуждают. Я к ним вышел и говорю: «Вы пришли в храм, может, один раз за много лет, и при этом лишаете себя самого главного. Помолчите и послушайте, что хочет сказать вам Господь». Знаете, они меня услышали и замолчали.

Записала Ирина КОЛПАКОВА

Адрес блога отца Александра alex-the-priest.livejournal.com

5 фактов из жизни священника Александра Дьяченко

— В детстве мечтал стать военным моряком, но потом поступил в сельскохозяйственный институт.

— Дьяченко — псевдоним, настоящая фамилия — Брагар.

— Первые читатели книг отца Александра — его жена и дочь.

— Главной своей писательской задачей считает привести человека в храм.

— Недавно вышла в свет новая книга его рассказов — «Схолии»

Священник Александр Дьяченко: Мои рассказы — проповедь после проповеди

У alex_the_priest (такое имя у священника Александра Дьяченко в «Живом Журнале») — почти 1300 читателей. Тираж книги рассказов «Плачущий ангел» — восемь тысяч, а это только первый выход автора из интернета к читателю печатной книги. Сборник «Плачущий ангел» был составлен редактором издательства «Никея» из рассказов и статей, опубликованных в «Живом журнале».

Уже готовится новая книга — она будет составлена уже самим автором; рассказы в ней объединены общей темой преодоления, а рабочее название ее «Душехранители». Главным героем этих рассказиков стал священник — отец Виктор, причем имя здесь говорящее — «победитель». Это бывший спецназовец, очень открытый для общения человек, простой и доверчивый, как ребенок, и в то же время очень смелый и принципиальный. Описанные в рассказах события произошли с ним в реальности, а сам он вскоре будет переведен на служение в Москву — окормлять подразделения спецназа. «Как это здорово — на броне! Как великолепно пахнет порох», — так отозвался отец Виктор на перспективу своего перевода в Москву. Предполагается, что книга рассказов об отце Викторе выйдет весной.

Священник Александр Дьяченко

Я не писатель, я сельский батюшка

Священник Александр Дьяченко заметил, что его рассказы — это беседа с человеком, разговорный жанр. «Это проповедь после проповеди». Люди после службы пошли в трапезную, заварили чай, идет беседа, прихожане задают вопросы, батюшка рассказывает какие-то истории. Но «священник не может говорить просто так — его слова должны вести к какому-то выводу». Кроме того, эти рассказы — разговор с человеком, который идет мимо храма и думает: там все так строго, люди мрачные, я зайду туда, но попозже — через год. «Как ему сказать, что там такие же люди, как он сам, что там на самом деле светло и радостно, там любовь? К этому призваны мои рассказики», — говорит автор. Эта проповедь направлена и на молодежь, и на человека средних лет, и на пожилого. «Это анализ прожитых лет, того служения, которое Господь сподобил нести», — в рассказах отец Александр пытается подвести итоги для самого себя: «Ведь я уже не молод, и у меня нет того количества лет впереди, что у молодых читателей, — пора определяться, что ты из себя представляешь».

Читать еще:  Пасха 1992 года

Священник ставит задачу ответить человеку только на те вопросы, что лежат на поверхности, а уже задача человека — прийти в церковь и начать копать глубже. «Самое главное наше сокровище — это Священное Писание. У меня простые притчевые рассказы, но их задача — подвести к красоте Евангелия».

«Это не литература «высокого штиля», — продолжает священник. — В анонсах пишут, что я писатель — но я не писатель, я сельский батюшка. Я не литератор: чтобы быть писателем, нужно учиться, работать над текстом, а у меня на это просто не хватает времени».

О людях, Родине и смерти

Священник Александр Дьяченко пишет о людях — о тех, кого любит: например, о друге-игумене, наместнике одного из древних русских монастырей (светлая голова — но в рассказе выведен не под своим именем); о Родине; о проблемных процессах, которые происходят вокруг нас. Тема Родины важна и потому, что в жилах отца Александра течет кровь четырех народов, родные его живут в разных странах, и он признается, что после распада Советского союза так и не может понять, где его Родина.

Отец Александр рассуждает о том, что хотя может казаться, что все в жизни зависит только от нас, на самом деле нас направляют, и все удается нам только тогда, когда мы исполняем свое предназначение. О поколении священников, к которому он принадлежит, отец Александр говорит: «Мы — священники простецы. Еще лет десять — и это поколение уйдет, будут священники, прошедшие через семинарии. А мы учимся у своих прихожан». Иногда отцу Александру приходится исповедовать людей, о которых он понимает, что их внутренний духовный мир глубже, а их исповедь его обличает. И тогда он, восклицая на исповеди «Помоги, Господи», — молится не об исповеднике, а о себе.

«Я много пишу о смерти, не потому, что я унылый, — наоборот, я достаточно оптимистичный человек. Но вопросы жизни и смерти — это самые важные вопросы», — говорит отец Александр. На памятниках мы видим две даты — рождения и смерти. «Но на самом деле это две даты рождения, и дата смерти — это дата рождения в Вечность. Взлетишь или нет, сможешь или не сможешь». Перед смертью человек абсолютно искренен, не врет и не приукрашивает, поэтому приходящий исповедовать священник снова учится у исповедника.

Христианство — это всегда вызов

За 108 недель в ЖЖ священник Александр Дьяченко написал 130 рассказов — «я посчитал и схватился за голову: как же такое может быть? Нужно взять тайм-аут». При этом он не бахвалится этой продуктивностью — «не в том уже возрасте, чтобы бахвалиться, и все эти презентации и встречи нужны не мне». Удивительно: в Москве есть возможность общаться со священниками — здесь их около тысячи, а «сельский батюшка» собрал полный зал. «Мне не вполне понятно, почему вы все же пришли на встречу со мной. И потому мне интересно, с какими вопросами вы пришли».

В интернете люди часто спорят и ругаются, там не все проблемы можно обсуждать, потому что любой текст прочитают очень разные люди. Книга, по мнению отца Александра, дает меньше «обратной связи», чем блог. Но напряженность существует не только в интернете. Например, всякий раз, как священник читает новость о рукоположении нового епископа, он молится: «Помоги тебе Бог». «Наши епископы ходят как по минному полю — каждый жест нужно осмыслить, каждое слово обдумать. До сих пор столько людей восстают против Бога. А ведут людей к Богу не столько священники, не столько даже епископы, сколько вы, миряне». Почему во всей семье, если одна женщина становится верующей, а остальные даже через годы не приходят за нею в храм? Потому что мы сами, приходя в храм, становимся не святыми, а святошами, видим не свой грех, а чужие, и вместо того, чтобы работать над собой, начинаем пилить наших близких. А если бы наши близкие видели, что мы стали лучше, то и сами заглянули бы в церковь.

По наблюдениям отца Александра Дьяченко, хотя и сегодня есть династии священников, но все реже и реже дети священников приходят учиться в семинарии. Дети священников на фоне остальных ребят — не самые лучшие, и если кого исключают из семинарии, то их первыми. Это проблема — священники не могут даже до своих детей достучаться. «Спасаем мир мы все вместе, как единое Тело Христово. Спасает всех все равно Господь: приведем к Нему своих близких — спасемся, не приведем — не спасемся», — заключает он.

Христианство — это всегда вызов, необходимость плыть против течения. Отец Александр привел слова протодиакона Андрея Кураева — парадоксальные и оттого запоминающиеся — что нашей Церкви повезло, что она была гонима, что наши предшественники прошли через муки. Это не позволило нам скатиться в комфортный мирок, подобный западному христианскому мира сегодня, где можно и с приятием относиться к содомитам, и называть себя христианином, и жить в полном контакте с миром греха.

Священник поделился тем, что его задело: «Как быстро мы забыли отца Даниила Сысоева! Сначала поговорили — святой, мученик. А теперь уже — зачем он стал провоцировать мусульман? Мол, не надо их трогать — и все будет хорошо».

Мы живем в теплых квартирах, у нас есть что пить и что есть, есть одежда, какой не было в советском союзе даже в мечтах, и нам уютно в нашем мирке, мы не хотим из него выходить. Помолился — и делай то же, что делал раньше. Христиан так Мы приспособились к этому миру, так с ним спелись, что мир нас не гонит. Я пришел и послужил, люди пришли и помолились, а потом все возвращаемся опять в этот же мир. Здесь Церковь, балалайка, матрешка, толстый поп — на одном уровне. Мы с этим смиряемся, «лишь бы меня не трогали», а отец Даниил Сысоев не был на это согласен.

Дьявол не так просто отдает свое

Однажды священника пригласили исповедовать человека, который дожил до девяноста лет, ни разу не придя в церковь, не молившись. Он участвовал в разрушении храмов, и к концу жизни неожиданно решил позвать батюшку — хотя чувствовал себя хорошо. Однако практически сразу, не дождавшись визита священника, этот человек умер. «Лукавый реален, он рядом, и он не так просто отдает свое», — эта убежденность заставляет быть внимательнее к своей жизни.

Сегодня человек становится продолжением своей машины, продолжением своего компьютера. Как достучаться до него, напомнить, что у него есть сердце, способное плакать? Простые рассказы с реальными сюжетами — шажок в этом направлении.

«У нас мудрая религия, она требует от человека отдачи — полной, а не игровой. К мудрой религии трудно приходить в двадцать лет — но и не хотелось бы оставаться церковью бабушек. Бабушки вечны — но хочется установить контакт и с молодежью, в том числе и через рассказики».

«Я манипулирую датами, временем, деталями, обстоятельствами», — говорит отец Александр, которому прототипы его героев часто указывали на неполное соответствие рассказа его фактической основе. «Когда я заканчиваю рассказ, я чувствую облегчение — эти мысли были с тобой, а теперь ты их «сдал», и они больше тебя не преследуют, их можно забыть».

Священник-автор и священник-персонаж

Сегодня в церковных лавках множество художественных книг и сборников эссе, написанных священниками. «Среди священников множество талантливых людей — писателей (и каких писателей!), художников (и каких!), иконописцев (и каких!)», — восклицает священник Александр Дьяченко. Например, отец Ярослав Шипов, протоиерей Александр Авдюгин были писателями и до священства. У них твердая писательская рука. Протоиерей Николай Агафонов пишет даже романы. Среди литераторов отец Александр Дьяченко выделил Марию Городову — «но чтобы стать Марией Городовой, надо пройти через ее страдания».

Читать еще:  Годовщина смерти когда поминать

«Все, что пишет священник, — это продолжение проповеди. Что бы он ни писал — его задача в том, чтобы человек задумался о своей жизни». Созданная священниками литература — это, с точки зрения отца Александра, уже отдельное явление, даже если на фоне творчества профессиональных литераторов священники выглядят по-детски наивно или блекло. «Литература — это не обязательно то, что отточено и гармонично. Это, оказывается, то, что по-настоящему нужно человеку».

Можно написать все что угодно, любой литератор может поднять христианскую тему — «но так, как священник, никто не проникнет в суть происходящего», — считает отец Александр Дьяченко. Священник вкладывает в текст самого себя.

Читатели отца Александра ищут в рассказах из пастырской жизни идеальный образ священника: «он должен быть всегда на белом коне». Они придирчиво относятся к священнику-персонажу, не прощают никаких отступлений от нравственного закона, четко знают, как он должен себя вести: «так батюшка не может поступать, так он не может даже думать». Нужно объединять людей, таких разных — один придет в ярость, если сказать, что Иван Грозный не святой, другие не приняли назначенного в их храм священника из-за того, что он не облизывал лжицу после Причастия народа, как его предшественник, — и интернет может стать площадкой, где они объединятся вокруг главного. «Людей надо вести к Христу, а не к человеку».

МОНИТОРИНГ СМИ: Интересный вопрос. Рассказ из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел»

Меня всегда занимало отношение пьяных людей к священнику. Спрoсите, почему? Да потому, что один и тот же субъект в зависимости от своего состояния может относиться к тебе совершенно по-разному. Ты знаешь его в лицо, здороваешься с ним кивком, и так годами, безо всякого развития отношений. И вдруг встречаешь того же человека, только перебравшего. В этом случае, скажу вам по опыту, священнику лучше сделать вид, что он его не узнал и поскорее ретироваться от греха подальше.

Из сказанного отнюдь не следует, что подвыпившие люди мне когда-либо угрожали. Вовсе нет. Речь идет совершенно о другом: просто человек в таком состоянии раскрепощается, оставляет какие-то условности, заставляющие его ограничиваться кивками при встречах. У него появляется острая необходимость рассказать обо всех своих бедах, проблемах и даже просто сообщить о том, что ему плохо.

А многим из нас и вправду очень плохо. Когда человек трезв, ему не легче, но тогда он об этом кричать не может — стыдно. Мы — люди гордые и потому одинокие. Мы разучились любить, даже если когда-то и умели. Мир, который мы для себя создали и в котором пытаемся выживать, это мир греха. Он не рассчитан на сентиментальных людей.

После вечерней службы мы пили чай в трапезной, согреваясь после купания в ледяной крещенской воде. Один из наших московских знакомых — удачливый бизнесмен — вдруг говорит: «А я вот только вас одних и люблю, а всех остальных просто ненавижу. «

И в этой ненависти он не одинок. Ненависть как зараза поражает сегодня души людей.

Особенно это заметно у детей — они гораздо непосредственнее выражают свои эмоции. Причем нередко родители сами задают им такие психологические установки.

Несколько лет тому назад мы пытались ввести в первых классах нашей общеобразовательной школы предмет «Основы нравственности». Поскольку планировалось факультативное преподавание, обратились к родителям за согласием. Так вот, суть по меньшей мере трети ответов сводилась к одному: «Наше время — время волков, а вы хотите нашим деткам, которым придется жить в стае, притупить клыки. Не позволим! Наш девиз — „выживает сильнейший»!»

Процентов сорок ответили: «А нам все равно. Хотите — преподавайте, хотите — нет». То есть им безразлично, какими вырастут их дети. И лишь четвертая часть родителей думают не столько об остроте клыков своих чад, сколько о чистоте их душ и сердец. Только на этих детишек мы и можем рассчитывать в будущем.

Завтра им придется сражаться с волками, а, значит, уже сегодня мы должны их к этому подготовить, иначе всем нам вскоре придется или бежать в серой стае, или лежать с перерезанным горлом.

Когда говоришь с пьяненьким, он, как правило, плачет, хочет покаяться, просит отпустить грехи, обещает завтра же непременно быть в храме, всю жизнь начать с чистого листа. Но я-то знаю, что ни завтра, ни послезавтра в церковь он не придет. Еще не известно, кивнет ли он мне при встрече протрезвевшей головой. Ему будет мучительно за проявление минутной слабости. Потому и бежит батюшка от всех этих слезливо-сопливых словоизлияний, предупреждая завтрашние угрюмые взгляды своих знакомцев. Таково отношение к священнику обычного выпившего человека, так сказать, рядового гражданина.

Записные выпивохи, как правило, встречают батюшку бурным восторгом. Если в компании есть женщина, то обычно она стыдливо отворачивается или прикрывает лицо ладошкой. Женщины, даже опустившиеся, все-таки помнят о том, что они — женщины. Перед священником им как-то неудобно. Кстати, выпившие женщины никогда не станут разговаривать с ним о личном. Они начинают истово креститься на батюшку, как на ожившую икону, оставляют свою трапезу, подбегают, экзальтированноцелуют руки, просят благословения. При этом не помню, чтобы кто-нибудь из них в такие моменты попрошайничал. Но вот что я заметил: как бы они ни выражали свою радость от встречи со священником, в какие бы разговоры ни вступали, никогда ни одна не предложила мне вместе с ней выпить.

Однажды вечером пришлось мне совершать требу на дому. Освящал чье-то жилище. И вот, выхожу я из подъезда, в одной руке у меня — саквояж, в другой — кадило. Очищать кадило от сгоревшего ладана необходимо только на улице. Нельзя выбрасывать его содержимое в канализацию или в мусорное ведро. Вижу, что на скамейке, на которую я рассчитывал поставить свой саквояж, уже «набросана», как говорит наша староста, нехитрая закуска, расставлены бутылки и одноразовые стаканчики.

Мужички, увидев меня, смекнули, что мне нужно, и тут же потеснились, освободив половину лавки. Я поблагодарил их и стал укладывать свои вещи. Один из выпивающих принялся извиняться передо мной, что вот, мол, они здесь распивают, мешают мне… Затем в разговор вступил его собутыльник, и вот уже они оба говорили мне, что живут, конечно, грешно, но без бутылки на этом свете — совсем тоскливо.

Искренний тон моих новых знакомых подкупил меня. Я ответил, что и сам — человек грешный и ни в коем случае не осуждаю их. Мои собеседники поняли мои слова буквально, применив их к конкретной ситуации. Они сразу же прекратили жаловаться на жизнь и на свое беспробудное пьянство.

— Нет, батюшка! — заявили они мне. — Это мы — грешники и алкаши, а ты — святой и должен оставаться святым. Так что завязывай ты с этим делом…

Тогда-то я и понял, почему мои знакомые пьянчужки никогда не предлагали мне выпить. В их глазах священник — это ниточка, связующая их с тем особым миром надежды, где живет правда, где действительно никто никого не обижает, где царит любовь. И он непременно существует где-то там, тот таинственный град

Китеж — город-сказка, город-мечта, где эти надорванные алкоголем души вместо презрения и побоев обретут мир и покой. Конечно, они недостойны его, но все же… Если же священник станет пить вместе с ними, то и сам окажется отринутым от того горнего мира, а все их чаяния, которые они, может быть, никогда и не сформулируют, но обязательно таят в себе, окажутся лишь зыбким фантомом, пустышкой…

Может быть, и народ наш, который мы считаем неверующим и частенько осуждаем, терпит нас, священников, закрывает глаза на наши грехи, прощает нас и кормит на свои трудовые копейки, чтобы дождаться наконец из нашей среды настоящего человека — такого, как преподобный Серафимушка или отец Иоанн Кронштадтский, в котором проявится и отразится Небо. Тогда можно будет подбежать и благодарно припасть к этому реальному свидетельству святости, порадоваться рядом с ним, уподобившись детям в ликующей надежде на то, что Небо, несмотря на всю нашу нечистоту, примет нас, потому что Оно есть и способно любить и прощать.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector