Леонид грилихес псалмы

Кричу к Тебе, отзовись!

Перевод протоиерея Леонида Грилихеса

Псалом 13/14

1 Начальнику хора.
[Песнь] Давида.
Нечестивый решил — Бога нет:
Погрязли в гнусных делах,
Никто не творит добро.
2 Смотрит Господь с небес на сынов человеческих:
Есть ли разумный средь них, взыскующий Бога?
3 Все уклонились,
Все разом погрязли в грехе,
Хоть бы один делал доброе —
Ни одного!
4 Неужели не знают все те,
Кто творит беззаконье,
Кто, как хлеб, поедает народ мой,
Господа не призывает,
5 Что за все то постигнет их страх,
Ибо с правыми Бог.
6 В сговоре против убогого
Будете посрамлены,
Потому что Господь — его кров.
7 Кто даст от Сиона спасенье Израилю?
Когда возвращает Господь из плена народ Свой
Радость Иакову и торжество у Израиля!

Псалом 16/17

1 Мольба Давида.
Правде вонми, Господь!
Вопли мои услышь!
Вникни в мою мольбу
Уста мои не солгут.
2 Ты Сам рассуди мою тяжбу,
Глаза Твои видят правду.
3 Ты распознал моё сердце,
Ты испытал меня ночью,
Переплавил, но не нашел,
Чтоб из уст моих вышло зло.
4 В делах с людьми
По слову Твоему
Остерегался я путей неправых.
5 Стопы мои Ты Сам
На стезях Твоих удержи,
Да не преткнется мой шаг.
6 Кричу к Тебе, отзовись!
Боже, ухо ко мне приклони,
Услышь, что я говорю.
7 Яви Свою милость! Спаси
Уповающих на Тебя
Рукою Своей от врагов.
8 Храни меня как зрачок!
Укрой в тени Твоих крыл
9 От грабителей злых и убийц,
Что окружили меня.
10 Заплыли жиром в конец,
Заносчивы их уста,
11 Подстерегают мой шаг,
Отводят к земле глаза.
12 Они — лев, что жаждет добычи,
Что сидит, притаившись в укрытии.
13 Встань, Господь!
Предвари их! Срази!
Мечем Своим от злодеев
Душу мою спаси.
14 Рукою Своей прикончи их!
Из мира извергни! Жизнь,
Ты Сам, у них отними!
А чрево хранимых Тобой
Досыта Ты напитал,
Будут сыты их сыновья,
И еще достанется внукам.
15 Правда со мной,
Я вижу Твое лицо,
Я насыщаюсь,
Когда пробуждается зрак Твой.

Протоиерей Леонид Грилихес

Протоиерей Леонид Грилихес в 1984 г. окончил Московский инженерно-строительный институт им. В. В. Куйбышева (ныне — Московский государственный строительный университет). В 1985–1986 годах посещал семинар А. Ю. Милитарёва по сравнительному языкознанию афроазийских языков (на филологическом факультете Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова). С 1986 по 1991 г. работал в Государственной публичной исторической библиотеке России в должности старшего редактора отдела иностранного комплектования. Рукоположен в сан диакона 17 февраля 1991 г., в сан иерея — 3 марта 1991 г. С 1992 г. — настоятель храма Преображения Господня в с. Остров Московской области.
С 1994 г. преподавал древнееврейский, арамейский и сирийский языки в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете. С 1997 г. преподавал в МДА, читал курсы древнееврейского языка, арамейского языка, текстологии Ветхого Завета, древнееврейской палеографии и новозаветной исагогики (введение в синоптическую проблему). С 1998 г. преподавал на кафедре сравнительного и исторического языкознания Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. С 2004 г. — заведующий кафедрой Библеистики Московской православной духовной академии. Доцент МДА с 2006 г. Член редколлегии ежегодника Московской Патриархии «Богословские труды», журнала МДА «Богословский вестник» и научно-редакционного совета «Православной энциклопедии». Член Синодальной богословской комиссии Русской Православной Церкви. Ныне — клирик Женевской епархии Русской зарубежной церкви.
Отец Леонид перевел на русский язык 11 глав Книги Бытия с учетом Синодального перевода. В его переводе выходили Песнь песней и Руфь. Авторский перевод Псалмов призван помочь читателю по-новому увидеть уже известные священные тексты.
В оформлении использована картина Елены Черкасовой «Буря на озере»

Протоиерей Леонид Грилихес о современной библеистике

Отец Леонид, на сегодняшний день существует довольно большое количество современных переводов Священного Писания на русских язык, переводов как авторских, так коллективных, которые в той или иной степени отличаются от перевода Синодального. Хотелось бы узнать Ваше отношение к Синодальному переводу и к возможной его «ревизии» Синодальной библейско-богословской комиссией при создании нового Общецерковного перевода Библии?

Я полагаю, что пока преждевременно говорить на эту тему. Должно быть определенное благословение священноначалия, если речь идет не просто об авторском переводе, а об Общецерковном переводе. Мое отношение к Синодальному переводу двойственное: с одной стороны, я понимаю всю значимость этого перевода и особую заслугу переводчиков. Синодальная Библия – это Библия новомучеников. Благодаря ему удалось сохранить веру, возродить ее. Но с другой стороны, он несовершенен. Уже прошло 130 лет, время не стоит на месте. Когда создавался этот перевод, не было никаких практик библейского перевода. Сейчас эта наука достаточно развита. Сами переводчики Синодального перевода, уже после того, как он был опубликован, сделали список желательных исправлений. В 1917 году было принято решение о создании специальной Библейской комиссии, которая должна была заниматься ревизией Синодального перевода. Но в силу определенных исторических причин эта комиссия так и не была создана. Мне кажется, что сейчас пришло время, да и возможности позволяют, продолжить ту работу, которая была прервана революцией почти сто лет назад.

Это нормальный процесс, когда Церковь постоянно улучшает свое Священное Писание, учитывая и языковые изменения, и те новые данные, которые позволяют лучше понять смысл библейского текста. Должна быть постоянная забота, опека со стороны Церкви над Священным Писанием. Ревизия Священного Писания – это совершенно естественный процесс, который свидетельствует о том, что Церковь жива, что это живой, динамичный организм.

При этом необходимо четко различать перевод авторский и перевод Общецерковный. Общецерковный перевод должен осуществляться коллегиально, также как и Синодальный перевод осуществлялся при активном участии всех четырех академий. Это огромная работа, поэтому должна быть разработана определенная четкая программа, которая предполагает не только наличие рабочей группы, но и определенную систему апробации текста, систему его абсорбции. Если подобные тексты нового Общецерковного перевода когда–либо появятся, они должны рассылаться по Духовным академиям, по научным центрам для выявления и учета возможных замечаний.

Таким образом, Общецерковный перевод — это огромный труд, в котором должна быть задействована вся Церковь. Мне кажется, что эта работа смогла бы (что тоже очень важно) стимулировать общественный интерес к изучению Священного Писания, особенно у молодых ищущих и интересующихся людей.

А как, по Вашему мнению, привить молодому поколению интерес к чтению Слова Божия?

Я думаю, что необходимо очень много говорить о том, что Библия – это совершенно особенная Книга. Это не книга для ознакомления, а Книга, которая выстраивает совершенно другие отношения с читателем, по совершенно другой модели, не так, как это делает современная литература. Современная литература сообщает нам некую информацию. Даже если это художественная литература, в ней все «названо» и читатель только читает. Несколько упрощая, можно сказать, что читатель здесь – пассивный считыватель написанного.

В Библии же Слово Божие дается сокровенно, и чтец должен увидеть этот сокровенный смысл. Библия нас постоянно подводит к вопросам. Она дает нам некий вектор понимания, но не ведет до последней точки. Ответ на эти вопросы мы должны искать, опять же, в самом Священном Писании. Это Книга, которая вовлекает нас в определенный диалог.

Таким образом, общаясь с молодыми людьми, необходимо показать им, что Библия – это совершенно уникальная Книга, которая позволяет открыть другой мир, мир Божий. Она также позволяет нам заглянуть внутрь самих себя. Это Книга, которая может стать постоянным собеседником. Если мы будет воспринимать Библию в таком ключе, если мы будет к ней постоянно возвращаться, будем вдумываться в смысл прочитанного, то она станет чем–то особенным для нас. Это все сложно организовать в массах, но в частных разговорах, в небольших группах иногда удается что-то донести.

Какими переводами Вы занимаетесь на данный момент?

У меня есть определенный опыт перевода Книги Бытия на русский язык. Я перевел 11 глав до Авраама с учетом Синодального перевода. Я хотел попробовать, если вдруг будет поставлена задача издания Общецерковного перевода, насколько данная ревизия возможна, как она могла бы выглядеть. Кроме того, выходили в моем переводе Песнь песней и Руфь. Но для переводчиков всегда интереснее делать т.н. авторские переводы, потому что здесь руки ничем не связаны и можно попытаться по-новому прочитать уже известный текст, предложив читателю новый взгляд на него. Такой авторский перевод я попытался осуществить на материале Псалмов, переводами которых я сейчас занимаюсь.

Отец Леонид, как Вы оцениваете состояние Русской Православной Библеистики на данный момент?

Наша русская библеистика находится между двух полюсов. С одной стороны, у нас есть дореволюционные исследования в большом количестве достаточно высокого уровня. У нас были замечательные ученые, которые в свое время были на уровне мировой библеистики. Они прекрасно знали современные западные наработки, но и при этом очень аргументировано могли отстаивать традиционные представления. Но в XX в. в России все это остановилось.

На Западе библеистика, напротив, активно развивалась. За последних сто лет было обнаружено немало древних рукописей, которые позволили по-новому взглянуть на некоторые устоявшиеся вещи. Поэтому у нас есть, с одной стороны, багаж нашей отечественной науки, а с другой, — многочисленные труды западных библеистов. Наша задача заключается в том, чтобы воспринять все то, что было аккумулировано в дореволюционный период, но и не упустить интересных и полезных наработок авторитетных западных исследователей.

Я полагаю, что наша русская библеистика находится в стадии становления, и пока еще рано говорить о какой-то определенной школе. Но в целом есть большой интерес в студенческих кругах. Те студенты, которые приходят на наши библейские кафедры, проявляют очень большую заинтересованность.

Какие направления в современной библеистике на сегодняшний день наиболее актуальны (приоритетны) для научного исследования?

Библеистика – это целый спектр наук. Это и филология, и текстология, и археология, богословие и т.д. В каждом из этих направлений может быть что–то интересное. Если же говорить об актуальных проблемах, то здесь довольно сложно выделить что–то одно. Мне кажется, что даже такая стандартная тема, как связь Ветхого и Нового Завета, совершенно не устарела. В рамках семинарского курса все сводится только к рассмотрению наиболее известных мессианских пророчеств. Но ведь это огромнейшая тема, которая предполагает целый ряд определенных направлений: это и вводные формулы, и текстовая база цитации, место цитаты в системе аргументации, ее цель и осмысление в рамках определенной сложившейся традиции и т. д. и т. д. Это огромнейшее поле для научной деятельности.

Ваши пожелания студентам Санкт- Петербургских духовных школ.

Я хотел бы пожелать студентам не забывать, что Библия – это фундамент всякого богословия. Мы утверждает, что наше богословие строится на Откровении, а Откровение – это и есть Священное Писание. Это всегда нужно помнить. Любое богословие должно быть укоренено в библейском слове, поэтому необходимо очень хорошее знание Священного Писания. Я имею в виду даже не знание текста наизусть, но живое восприятие слов Священного Писания, которое будет опираться на хорошую начитанность самого текста Священного Писания, а с другой стороны, — на духовный опыт, который молодой человек получает, воспитываясь в Духовных школах.

Протоиерей Леонид Грилихес: Библейский текст требует постоянного попечения

О проблемах и недостатках нового перевода Библии, а также о возможностях организации общецерковной работы по переводу Священного Писания на современный русский литературный язык рассказывает «Журналу Московской Патриархии» заведующий кафедрой библеистики Московской Духовной академии протоиерей Леонид Грилихес.

— Отец Леонид, как вы считаете, зачем нужен новый перевод Библии?

— Священное Писание живет и реализуется в истории. Когда-то эти тексты создавались, записывались, затем формировался библейский канон, после чего начался период переводов священных текстов. Христианство никогда не абсолютизировало какой-то один текст на одном языке (например, в иудаизме Танах в качестве священного текста существует только на иврите, в исламе Коран в качестве священного текста существует только по-арабски). Христианство всегда не только допускало, но и поощряло перевод Священного Писания. Проповедь христианства шла рука об руку с переводческой деятельностью, и сегодня обязательно нужны попытки новых переводов, даже если эти переводы носят экспериментальный характер.

Мы должны искать слова, которые точнее, правильнее, более впечатляющим образом раскрывали бы Божественное откровение современному читателю. Когда читаешь оригинал по-еврейски или по-гречески, то это производит глубокое впечатление, очевидно, что эти слова сказаны с большой силой и ясностью, хочется, чтобы то же было по-русски. Священное Писание — основа христианской жизни, основа богословия, а русский язык — язык высокой культуры, и он обладает огромными возможностями, чтобы раскрыть смысловые особенности оригинала.

Говорят, что любой переводчик — «предатель текста». Это не совсем так. Конечно, перевод что-то теряет, но, с другой стороны, открывает и что-то новое, и задача переводчика — средствами родного языка передать смысл и впечатление от оригинального текста. Основная претензия к синодальному переводу — нивелирование жанровых особенностей оригинала.

Например, в Священном Писании очень заметно противопоставляются повествовательный нарратив и поэзия. Есть книги целиком поэтические, но даже в повествовательных книгах часто встречаются поэтические фрагменты.

Показательна 23-я глава книги Чисел. Вплоть до 7-го стиха это — образец нарративного повествования: И вложил Господь слово в уста Валаамовы и сказал: возвратись к Валаку и так говори. И возвратился к нему, и вот, он стоит у всесожжения своего, он и все князья Моавитские. И произнес притчу свою, и сказал… (Чис. 23, 5–7) В 7-м стихе резко меняется жанр повествования: Валаам говорит «притчу свою», являя яркий образец поэзии: …из Месопотамии привел меня Валак, царь Моава, от гор восточных: «приди, прокляни мне Иакова, приди, изреки зло на Израиля!» Как прокляну я? Бог не проклинает его. Как изреку зло? Господь не изрекает [на него] зла. (Чис. 23, 7–8)

Библейскую поэзию в первую очередь отличает параллелизм — каждая мысль высказывается дважды в несколько иных словах, она как бы «рифмует» смыслы (в отличие от привычной для нас поэзии, которая рифмует звуки на концах строк). С вершины скал вижу Его, и с холмов смотрю на него: вот, народ живет отдельно и между народами не числится. Кто исчислит песок Иакова и число четвертой части Израиля? (Чис. 23, 9–10).

То есть поэтическое повествование строится по непривычным для нас законам. Многие читают псалмы, но не все обращают внимание на параллелизм. Помилуй мя Боже по велицей милости Твоей — и по множеству щедрот твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего — от греха моего очисти мя. Яко беззаконие мое аз знаю — и грех мой предо мною есть выну. Тебе единому согреших — и лукавое пред Тобою сотворих (Пс. 50, 1–3). Весь 50-й псалом строится на этом параллелизме, а мы читаем его каждый день и не замечаем этого, потому что наше читательское восприятие сформировано на других образцах и поэзия, на которой мы воспитаны, маркируется совершенно по-иному.

Очень часто в этих повествованиях конец возвращает нас к началу — так называемый хиазм, например: Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда Христос (будет) явлен, жизнь ваша, тогда и вы будете явлены с Ним во славе (Кол. 3, 3–4).

Здесь соотнося начало и конец, мы понимаем, что для христианина умереть значит быть явленным с Ним (то есть со Христом) во славе. Очень часто смысловое ударение в хиастической фразе оказывается не в начале, а в середине (в данном примере цент­ральным оказывается выражение «в Боге»), что для нас тоже не совсем привычно.

Знание законов построения библейской литературы помогает интерпретировать и понимать священный текст.

— Как овладеть этим знанием?

— Священное Писание — очень важный для церковной общественности текст и всегда был таковым, но в разные эпохи существует различное читательское восприятие. Наш мир так устроен, что редко какой человек будет читать одну и ту же книгу постоянно. В древности читалась одна книга — Библия — много раз, сейчас читают много книг по разу. Мир совершенно по-другому сориентирован.

Современные авторы всё, что хотят сказать, называют, эксплицитно выражая свою мысль. Читателю в этой системе отводится роль пассивного считывателя информации. Древняя литература, и в первую очередь Священное Писание, требует совершенно другого участия читателя. В книге Притч сказано, что слава Бога — сокрыть слово, а слава царя — явить слово. Имеется в виду, что Божественное слово подается сокровенно, а царь — это образ мудреца или, если хотите, образ читателя — должен найти это слово. Священное Писание никогда не называет всё до последней точки, там всегда есть место для тайны. Читатель перестает быть простым считывателем и втягивается в диалог. Не случайно Господь говорит: исследуйте Писание. Он не говорит: читайте Писание или знакомьтесь с Писанием. Это текст, который надо именно исследовать, опять и опять перечитывать. Каждое слово можно услышать только в контексте других библейских слов, и набирать этот контекст нужно, постоянно читая Священное Писание.

— Возможна ли передача жанровых особенностей в переводе?

— Всё, что сказано на одном языке, может быть передано и на другом. Конечно, мы теряем звучание, что очень важно, особенно для поэзии, и всегда остаются непереводимые моменты, например игра слов, но ее можно восполнить за счет комментариев.

1-я глава книги пророка Иеремии, 11-й стих: И было слово Господне ко мне: что видишь ты, Иеремия? Я сказал: вижу жезл миндального дерева (правильнее было бы сказать: вижу ветку миндального дерева, потому что жезл для нас есть некий атрибут царской власти). Господь сказал мне: ты верно видишь, ибо Я бодрствую над словом Моим, чтоб оно скоро исполнилось (Иер. 1, 11–12). Без комментария смысл отрывка совершенно непонятен, потому что высказывание построено на игре слов, которая содержится в пророческом откровении. По-древнееврейски слова миндаль (шакэд) и бодрствую (шокэд) передаются одним корнем.

Существует сложившаяся традиция близкого к тексту, практически дословного перевода Священного Писания. Так же передаются идиомы, которых очень много, например, в Пятикнижии и которые теряют при переводе свой смысл. Возникает большая проблема. Можно перевести идиому слово в слово, но тогда будет непонятно. Можно попытаться найти соответствующую идиому в русском языке и передать смысл, но тогда мы «предаем» текст. Но можно перевести дословно, сохраняя всю еврейскую образность, и сделать необходимые пояснения в комментариях, что, на мой взгляд, представляется самым уместным и разумным.

Например, Исход, 11-я глава, 6-й стих: и будет вопль по всей земле Египетской… у всех же сынов Израилевых ни на человека, ни на скот не пошевелит пес языком своим (Исх. 11, 6–7). Эта идиома — пес не пошевелит языком своим — встречается несколько раз и означает в данном случае, что никто из сынов Израилевых не потерпит вреда. Если сделать перевод по смыслу и подобрать соответствующую русскую идиому, то получится: «ни один волос не упадет с головы». В этом случае мы очень далеко отходим от оригинального текста, и я не уверен, что Библию допустимо так переводить. Возможно, лучше сохранить дословный перевод и сделать комментарий.

Издания с комментариями есть, и работа по их созданию должна вестись. Необходим общецерковный орган типа библейского института, который будет заниматься этим постоянно. Это большая работа, которая могла бы вестись параллельно с обновлением перевода Священного Писания. Если бы эта работа началась и была правильно организована — с масштабным участием академий и церковных научных цент­ров, — то помимо всего прочего она смогла бы, как мне кажется, привлечь внимание широких слоев общества к библейскому тексту, что сегодня является также одной из важнейших задач. Кстати, в общецерковной работе по созданию синодального перевода участвовали все четыре существовавшие тогда академии, тексты периодически рассматривал Святейший Синод. Чтобы создать текст, в какой-то мере удовлетворяющий церковную общественность, необходимо участие всей Церкви.

— Каким образом возможно обновление библейского текста?

— Что касается перевода Священного Писания, то есть несколько путей. Во-первых, можно делать исправления в существующем тексте, определившись вначале, что именно требуется исправить. Во-вторых, возможно создание нового перевода, но он не должен быть радикально новым. Если мы создаем церковную Библию, обязательно необходимо учитывать традиции предшественников. За сто тридцать лет своего существования синодальный перевод настолько вошел в наш язык, что мы используем многие выражения, не осознавая, откуда они взяты. Такие выражения, как «трудиться в поте лица» или «хляби небесные» звучат, возможно, немного архаично, но мне кажется, что их можно было бы оставить.

— Что вы думаете по поводу вышедшего перевода РБО?

— Новый Завет, каким он вошел в новое издание РБО, как раз является примером этакого нарочито нового перевода, который целиком и полностью хочет противопоставить себя традиции синодального. Это очень явная и вряд ли уместная тенденция.

Ветхий Завет из нового издания РБО сами переводчики, цитируя Сергея Аверинцева, называют «черновики черновиков».

Перевод РБО изначально не делался как церковный перевод, в отличие от синодального, и не был предназначен для церковной общественности. РБО позиционирует себя как внеконфессиональная организация, и в создании нового перевода участвовали, наряду с церковными, и нецерковные, и просто неверующие люди.

Новый перевод РБО не может ни в коем случае претендовать на то, чтобы заменить собой синодальный перевод в настоящий момент.

Самая большая проблема нового перевода РБО заключается в том, что совершенно непонятно, на какую читательскую аудиторию он рассчитан, а ведь это первое, с чего начинается любой перевод. Прежде всего необходимо понять, для чего и кому мы его адресуем, что мы хотим? Только после этого формируется группа переводчиков, да и вся программа, направленная на создание текста.

Существуют очень разные переводы. Есть свободный во всем авторский перевод, который может быть самым интересным с точки зрения эксперимента, но такой перевод нельзя предложить Церкви. Можно попробовать сделать историко-филологический перевод с учетом всех достижений современной науки, в частности практики библейского перевода. Однако если в нем не будет учтена церковная традиция, то его нельзя рекомендовать Церкви. Хороший церковный перевод должен быть и художественным, и научным, и духовным, и это очень важно, ведь мы работаем с текстом, где Бог сообщает откровение о Себе. Для сохранения духовной составляющей необходимо следовать церковной традиции понимания этого текста, потому что Библия создана в Церкви и может быть адекватно воспринята только в Церкви.

Светские переводы, как правило отдельных библейских книг, могут иметь статус эксперимента, частной инициативы, научного дерзновения. За поисками подобного рода стоит определенный опыт. Они интересны в качестве серьезной переводческой работы (если, конечно, сделаны добросовестно) до тех пор, пока не претендуют на то, чтобы заменить собой синодальный перевод.

Общецерковный перевод — программа, консолидирующая все церковные силы, включающая процесс адаптации и рецензии текста, обсуждение результатов, внесение изменений — словом, это глобальный проект. Организационная часть, возможно, потребует даже больших усилий и материальных вложений, чем сама работа по переводу, на которую, надеюсь, должно хватить и интеллектуальных сил, и энтузиазма. Но эта работа должна быть инициирована священноначалием и не может быть начата без высокого решения.

Леонид грилихес псалмы

Протоиерей Леонид Грилихес: Библейский текст требует постоянного попечения

О проблемах и недостатках нового перевода Библии, а также о возможностях организации общецерковной работы по переводу Священного Писания на современный русский литературный язык рассказывает «Журналу Московской Патриархии» заведующий кафедрой библеистики Московской Духовной академии протоиерей Леонид Грилихес.

– Отец Леонид, как вы считаете, зачем нужен новый перевод Библии?

– Священное Писание живет и реализуется в истории. Когда-то эти тексты создавались, записывались, затем формировался библейский канон, после чего начался период переводов священных текстов. Христианство никогда не абсолютизировало какой-то один текст на одном языке (например, в иудаизме Танах в качестве священного текста существует только на иврите, в исламе Коран в качестве священного текста существует только по-арабски). Христианство всегда не только допускало, но и поощряло перевод Священного Писания. Проповедь христианства шла рука об руку с переводческой деятельностью, и сегодня обязательно нужны попытки новых переводов, даже если эти переводы носят экспериментальный характер.

Мы должны искать слова, которые точнее, правильнее, более впечатляющим образом раскрывали бы Божественное откровение современному читателю. Когда читаешь оригинал по-еврейски или по-гречески, то это производит глубокое впечатление, очевидно, что эти слова сказаны с большой силой и ясностью, хочется, чтобы то же было по-русски. Священное Писание – основа христианской жизни, основа богословия, а русский язык – язык высокой культуры, и он обладает огромными возможностями, чтобы раскрыть смысловые особенности оригинала.

Говорят, что любой переводчик – «предатель текста». Это не совсем так. Конечно, перевод что-то теряет, но, с другой стороны, открывает и что-то новое, и задача переводчика – средствами родного языка передать смысл и впечатление от оригинального текста. Основная претензия к синодальному переводу – нивелирование жанровых особенностей оригинала.

Например, в Священном Писании очень заметно противопоставляются повествовательный нарратив и поэзия. Есть книги целиком поэтические, но даже в повествовательных книгах часто встречаются поэтические фрагменты.

Показательна 23-я глава книги Чисел. Вплоть до 7-го стиха это – образец нарративного повествования: И вложил Господь слово в уста Валаамовы и сказал: возвратись к Валаку и так говори. И возвратился к нему, и вот, он стоит у всесожжения своего, он и все князья Моавитские. И произнес притчу свою, и сказал. (Чис. 23, 5–7) В 7-м стихе резко меняется жанр повествования: Валаам говорит «притчу свою», являя яркий образец поэзии: . из Месопотамии привел меня Валак, царь Моава, от гор восточных: «приди, прокляни мне Иакова, приди, изреки зло на Израиля!» Как прокляну я? Бог не проклинает его. Как изреку зло? Господь не изрекает [на него] зла. (Чис. 23, 7–8)

Библейскую поэзию в первую очередь отличает параллелизм – каждая мысль высказывается дважды в несколько иных словах, она как бы «рифмует» смыслы (в отличие от привычной для нас поэзии, которая рифмует звуки на концах строк). С вершины скал вижу Его, и с холмов смотрю на него: вот, народ живет отдельно и между народами не числится. Кто исчислит песок Иакова и число четвертой части Израиля? (Чис. 23, 9–10).

То есть поэтическое повествование строится по непривычным для нас законам. Многие читают псалмы, но не все обращают внимание на параллелизм. Помилуй мя Боже по велицей милости Твоей – и по множеству щедрот твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего – от греха моего очисти мя. Яко беззаконие мое аз знаю – и грех мой предо мною есть выну. Тебе единому согреших – и лукавое пред Тобою сотворих (Пс. 50, 1–3). Весь 50-й псалом строится на этом параллелизме, а мы читаем его каждый день и не замечаем этого, потому что наше читательское восприятие сформировано на других образцах и поэзия, на которой мы воспитаны, маркируется совершенно по-иному.

Очень часто в этих повествованиях конец возвращает нас к началу – так называемый хиазм, например: Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда Христос (будет) явлен, жизнь ваша, тогда и вы будете явлены с Ним во славе (Кол. 3, 3–4).

Здесь соотнося начало и конец, мы понимаем, что для христианина умереть значит быть явленным с Ним (то есть со Христом) во славе. Очень часто смысловое ударение в хиастической фразе оказывается не в начале, а в середине (в данном примере цент­ральным оказывается выражение «в Боге»), что для нас тоже не совсем привычно.

Знание законов построения библейской литературы помогает интерпретировать и понимать священный текст.

– Как овладеть этим знанием?

– Священное Писание – очень важный для церковной общественности текст и всегда был таковым, но в разные эпохи существует различное читательское восприятие. Наш мир так устроен, что редко какой человек будет читать одну и ту же книгу постоянно. В древности читалась одна книга – Библия – много раз, сейчас читают много книг по разу. Мир совершенно по-другому сориентирован.

Современные авторы всё, что хотят сказать, называют, эксплицитно выражая свою мысль. Читателю в этой системе отводится роль пассивного считывателя информации. Древняя литература, и в первую очередь Священное Писание, требует совершенно другого участия читателя. В книге Притч сказано, что слава Бога – сокрыть слово, а слава царя – явить слово. Имеется в виду, что Божественное слово подается сокровенно, а царь – это образ мудреца или, если хотите, образ читателя – должен найти это слово. Священное Писание никогда не называет всё до последней точки, там всегда есть место для тайны. Читатель перестает быть простым считывателем и втягивается в диалог. Не случайно Господь говорит: исследуйте Писание. Он не говорит: читайте Писание или знакомьтесь с Писанием. Это текст, который надо именно исследовать, опять и опять перечитывать. Каждое слово можно услышать только в контексте других библейских слов, и набирать этот контекст нужно, постоянно читая Священное Писание.

– Возможна ли передача жанровых особенностей в переводе?

– Всё, что сказано на одном языке, может быть передано и на другом. Конечно, мы теряем звучание, что очень важно, особенно для поэзии, и всегда остаются непереводимые моменты, например игра слов, но ее можно восполнить за счет комментариев.

1-я глава книги пророка Иеремии, 11-й стих: И было слово Господне ко мне: что видишь ты, Иеремия? Я сказал: вижу жезл миндального дерева (правильнее было бы сказать: вижу ветку миндального дерева, потому что жезл для нас есть некий атрибут царской власти). Господь сказал мне: ты верно видишь, ибо Я бодрствую над словом Моим, чтоб оно скоро исполнилось (Иер. 1, 11–12). Без комментария смысл отрывка совершенно непонятен, потому что высказывание построено на игре слов, которая содержится в пророческом откровении. По-древнееврейски слова миндаль (шакэд) и бодрствую (шокэд) передаются одним корнем.

Существует сложившаяся традиция близкого к тексту, практически дословного перевода Священного Писания. Так же передаются идиомы, которых очень много, например, в Пятикнижии и которые теряют при переводе свой смысл. Возникает большая проблема. Можно перевести идиому слово в слово, но тогда будет непонятно. Можно попытаться найти соответствующую идиому в русском языке и передать смысл, но тогда мы «предаем» текст. Но можно перевести дословно, сохраняя всю еврейскую образность, и сделать необходимые пояснения в комментариях, что, на мой взгляд, представляется самым уместным и разумным.

Например, Исход, 11-я глава, 6-й стих: и будет вопль по всей земле Египетской. у всех же сынов Израилевых ни на человека, ни на скот не пошевелит пес языком своим (Исх. 11, 6–7). Эта идиома – пес не пошевелит языком своим – встречается несколько раз и означает в данном случае, что никто из сынов Израилевых не потерпит вреда. Если сделать перевод по смыслу и подобрать соответствующую русскую идиому, то получится: «ни один волос не упадет с головы». В этом случае мы очень далеко отходим от оригинального текста, и я не уверен, что Библию допустимо так переводить. Возможно, лучше сохранить дословный перевод и сделать комментарий.

Издания с комментариями есть, и работа по их созданию должна вестись. Необходим общецерковный орган типа библейского института, который будет заниматься этим постоянно. Это большая работа, которая могла бы вестись параллельно с обновлением перевода Священного Писания. Если бы эта работа началась и была правильно организована – с масштабным участием академий и церковных научных цент­ров, – то помимо всего прочего она смогла бы, как мне кажется, привлечь внимание широких слоев общества к библейскому тексту, что сегодня является также одной из важнейших задач. Кстати, в общецерковной работе по созданию синодального перевода участвовали все четыре существовавшие тогда академии, тексты периодически рассматривал Святейший Синод. Чтобы создать текст, в какой-то мере удовлетворяющий церковную общественность, необходимо участие всей Церкви.

– Каким образом возможно обновление библейского текста?

– Что касается перевода Священного Писания, то есть несколько путей. Во-первых, можно делать исправления в существующем тексте, определившись вначале, что именно требуется исправить. Во-вторых, возможно создание нового перевода, но он не должен быть радикально новым. Если мы создаем церковную Библию, обязательно необходимо учитывать традиции предшественников. За сто тридцать лет своего существования синодальный перевод настолько вошел в наш язык, что мы используем многие выражения, не осознавая, откуда они взяты. Такие выражения, как «трудиться в поте лица» или «хляби небесные» звучат, возможно, немного архаично, но мне кажется, что их можно было бы оставить.

– Что вы думаете по поводу вышедшего перевода РБО?

– Новый Завет, каким он вошел в новое издание РБО, как раз является примером этакого нарочито нового перевода, который целиком и полностью хочет противопоставить себя традиции синодального. Это очень явная и вряд ли уместная тенденция.

Ветхий Завет из нового издания РБО сами переводчики, цитируя Сергея Аверинцева, называют «черновики черновиков».

Перевод РБО изначально не делался как церковный перевод, в отличие от синодального, и не был предназначен для церковной общественности. РБО позиционирует себя как внеконфессиональная организация, и в создании нового перевода участвовали, наряду с церковными, и нецерковные, и просто неверующие люди.

Новый перевод РБО не может ни в коем случае претендовать на то, чтобы заменить собой синодальный перевод в настоящий момент.

Самая большая проблема нового перевода РБО заключается в том, что совершенно непонятно, на какую читательскую аудиторию он рассчитан, а ведь это первое, с чего начинается любой перевод. Прежде всего необходимо понять, для чего и кому мы его адресуем, что мы хотим? Только после этого формируется группа переводчиков, да и вся программа, направленная на создание текста.

Существуют очень разные переводы. Есть свободный во всем авторский перевод, который может быть самым интересным с точки зрения эксперимента, но такой перевод нельзя предложить Церкви. Можно попробовать сделать историко-филологический перевод с учетом всех достижений современной науки, в частности практики библейского перевода. Однако если в нем не будет учтена церковная традиция, то его нельзя рекомендовать Церкви. Хороший церковный перевод должен быть и художественным, и научным, и духовным, и это очень важно, ведь мы работаем с текстом, где Бог сообщает откровение о Себе. Для сохранения духовной составляющей необходимо следовать церковной традиции понимания этого текста, потому что Библия создана в Церкви и может быть адекватно воспринята только в Церкви.

Светские переводы, как правило отдельных библейских книг, могут иметь статус эксперимента, частной инициативы, научного дерзновения. За поисками подобного рода стоит определенный опыт. Они интересны в качестве серьезной переводческой работы (если, конечно, сделаны добросовестно) до тех пор, пока не претендуют на то, чтобы заменить собой синодальный перевод.

Общецерковный перевод – программа, консолидирующая все церковные силы, включающая процесс адаптации и рецензии текста, обсуждение результатов, внесение изменений – словом, это глобальный проект. Организационная часть, возможно, потребует даже больших усилий и материальных вложений, чем сама работа по переводу, на которую, надеюсь, должно хватить и интеллектуальных сил, и энтузиазма. Но эта работа должна быть инициирована священноначалием и не может быть начата без высокого решения.

ГРИЛИХЕС ЛЕОНИД ЕФИМОВИЧ

Прот. Леонид Грилихес

Леонид Ефимович Гри́лихес (род. 1961), протоиерей, доцент, заведующий кафедрой библеистики Московской духовной академии, преподаватель семитских языков, переводчик

В 1984 году окончил Московский инженерно-строительный институт, в 1985—1986 годы посещал семинар А. Ю. Милитарёва по сравнительному языкознанию афразийских языков на филологическом факультете МГУ.

С 1986 по 1991 год работал в Государственной публичной исторической библиотеке в должности старшего редактора отдела иностранного комплектования.

17 февраля 1991 года — рукоположен в сан диакона. 3 марта того же года рукоположен в сан священника.

С 1992 года — настоятель церкви Преображения Господня в селе Остров Московской области.

С 1994 года преподаёт древнееврейский, арамейский и сирийский языки в ПСТГУ.

С 1997 года преподаёт в МДА, где читает курс о Священном Писании Ветхого Завета и курс древнееврейского языка.

С 1998 года ведёт семинар «Язык Библии» на кафедре сравнительного и исторического языкознания МГУ.

8 февраля 2004 года назначен заведующим кафедрой библеистики МДА.

Член редакционного совета и автор ряда статей ежегодника Московской Патриархии «Богословские труды», журнала МДА «Богословский вестник» и Православной энциклопедии. Член Синодальной богословской комиссии РПЦ.

Видео

Прот. Леонид Грилихес — Лица академии (выпуск 3), киностудия Московской духовной академии

Научная деятельность

Автор пособий по изучению древнееврейского (Практический курс древнееврейского языка Ветхого Завета) и арамейского (Практический курс библейско-арамейского языка) языков, переводов сирийских памятников христианского наследия: «Оды Соломона», «Тахвиты Афраата» (перевод совместно с Г. М. Кесселем) и др. Опыты литургической поэзии, где также заметна ориентация на образцы сироязычной поэзии, Леонид Грилихес опубликовал в книге «Мемра» (М., 2006).

Наиболее оригинальные исследования о Леонида касаются изучения истоков и становления евангельской литературы. По его мнению, проблема возникновения Евангелий не может быть решена без учёта семитского материала. В «Археологии текста» и других статьях на многочисленных примерах и сравнениях он пытается доказать, что Евангелие от Матфея в соответствии с древним церковным Преданием изначально составлено на древнееврейском языке, а за Евангелием от Марка стоит устная арамеоязычная проповедь апостола Петра. Используя данный тезис в качестве отправной точки и привлекая широкий историко-литературный контекст, Леонид Грилихес предлагает своё решение синоптической проблемы, в котором утверждает приоритет Евангелия от Матфея и зависимость от него Евангелия от Марка. Аргументация исследователя базируется не на сравнении внешних признаков (объём, композиция и т. п. — отправная точка большинства гипотез, в том числе и наиболее распространённой гипотезы «двух источников»), а на тщательном рассмотрении языковых данных, как грамматических, так и в области словесных формулировок.

Сочинения

  • Практический курс древнееврейского языка ВЗ. М., 1996;
  • Практический курс библейско-арамейского языка. М., 1998;
  • Археология текста: Сравн. анализ Евангелий от Матфея и Марка в свете семит. реконструкции. М., 1999;
  • Реконструкция коммуникативной ситуации создания и первоначального функционирования двух первых канонических Евангелий // Православное богословие на пороге третьего тысячелетия. М., 2000. С. 200-212;
  • Евангельские притчи и внебиблейские языковые данные // АиО. 2002. № 4 (34). С. 19-28;
  • Опыты литургической поэзии // Там же. С. 298-306;
  • Христос и самарянка // Там же. 2003. № 4 (38). С. 13-18;
  • Пасхальная проповедь // Там же. 2004. № 1 (39). С. 25-26;
  • Христос и богатый юноша // Там же. № 2 (40). С. 15-18;
  • Библейский взгляд на причины болезней и исцеление // Там же. 2004. № 3 (41). С. 5-9;
  • Гебраизмы в Евангелии от Матфея: К вопросу об оригинальном языке первого канонического Евангелия // БВ. 2004. Вып. 4. С. 106-122.

Переводы

  • Афраат Персидский Мудрец. Тахвита о сынах Завета: Пер. с сир. // БТ. 2003. Сб. 38. С. 120-146 (совм. с Г. М. Кесселем);
  • он же. Тахвиты о любви и вере: Пер. с сир. // БВ. 2003. Вып. 3. С. 31-69 (совм. с Г. М. Кесселем);
  • Оды Соломона: Введ. и пер. с сир. // АиО. 2003. № 2 (36). С. 188-201; № 3 (37). С. 119-131; То же. М., 2004;
  • он же. Тахвита о войнах: Пер. с сир. // БТ. 2004. Сб. 39. С. 61-78 (совм. с Г. М. Кесселем);
  • он же. Тахвиты «О посте» и «О молитве»: Пер. с сир. // БВ. 2004. Вып. 4. С. 28-68 (совм. с Г. М. Кесселем).
Читать еще:  Пасха 1992 года
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector