Мельник боткина воспоминания о царской семье

Мельник боткина воспоминания о царской семье

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 257 488
  • КНИГИ 590 583
  • СЕРИИ 22 011
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 550 018

«И тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется».

Как и сейчас, век доживал тогда последние годы. Как и сейчас – пожилые люди жили тогда с печальным ощущением, что никакого отношения к тому грядущему, которое обещало человечеству расцвет науки и безмятежное процветание, они уже не имеют. Но молодые люди жили предощущением наступающего. Приходил век с особым, мистически кратным числом – «Двадцатый».

И двое счастливейших молодых людей – Ники и Аликс – влюбленные, которым довелось соединиться в браке, и повелители одной шестой части мира также жили этим счастливым грядущим. И день их коронации обещал стать прологом к еще более счастливой жизни, которая непременно ждала их в новом веке.

14 мая 1896 года, Москва… Звенели колоколами кремлевские соборы. Молодой Николай и белокурая красавица царица вошли в Успенский собор. И стих колокольный звон, и замолчала запруженная людьми древняя площадь.

Успенский собор. Церемония священного коронования. И наступил великий миг: Государь принял корону из рук митрополита и возложил ее на свою голову…

Из речи митрополита: «Благочестивый Самодержавнейший Великий Государь император Всероссийский! Видимое и вещественное главы твоей украшение – явный образ есть – яко тебя, главу всероссийского народа, венчает невидимо Царь славы Христос благословением своим благостным, утверждая тебе владычественную и верховную власть над людьми своими»*.

18 июля 1918 года. Екатеринбург.

«Трупы сложили в яму и облили лица и все тела серной кислотой как для неузнаваемости, так и для того, чтобы предотвратить смрад от разложения… Забросав землей и хворостом, сверху наложили шпалы и несколько раз проехали – следов ямы не осталось». (Из «Записки» Я.Юровского, руководившего расстрелом Царской Семьи в ночь на 17 июля 1918 г.)

«Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда Я низрину тебя, говорит Господь». (Слова из Библии, которые прочла дочери своей царица 16 июля 1918 года – в последний день их жизни.)

До конца своих дней царь Николай II сохранял некую тетрадь. Это конспект по истории России, который вел один из его великих предков – царь-реформатор Александр II, будучи наследником престола.

«Романовы…» – гордо озаглавлена тетрадь.

«Романовы» – так можно озаглавить целых три столетия истории России.

Родоначальниками боярского рода Романовых были знатный выходец из Прусской земли Андрей Иванович Кобыла с братом своим Федором, пришедшие на Русь в XIV веке. Они дали начало многочисленному потомству и многим знатнейшим русским родам.

Праправнучка Андрея Кобылы Анастасия стала царицей – женой царя Ивана Грозного. Так потомки Андрея породнились с древней династией московских царей. Брат царицы Никита Романович был особо приближен к жестокому царю. Но умирает Иван Грозный. По его завещанию Никита Романович назначается одним из опекунов – советников своего племянника – нового царя Федора. Начинается борьба за власть.

По навету всесильного Бориса Годунова – тестя царя Федора – старший из сыновей Никиты Романовича пострижен в монахи под именем Филарета.

Умирает царь Федор, и прекращается древняя династия Рюриковичей. И тогда наступают невиданные, темные времена на Руси – времена Смуты. Избрание на царство Бориса Годунова, подозреваемого в убийстве наследника престола малолетнего Дмитрия; невиданный голод и мор; смерть Годунова; нашествие поляков на Русь и самозванец Лжедмитрий, посаженный поляками на русский престол; всеобщее обнищание, людоедство и разбои…

Тогда, в дни Смутного времени, Филарет Романов был возвращен из ссылки и стал митрополитом Ростовским.

Но изгнаны поляки из Москвы, погиб лжецарь, и в 1613 году Великий Земский Собор прекращает наконец страшную эпоху междуцарствия и Смуты.

Сын митрополита Филарета Михаил Романов, находившийся в это время в Костромском Ипатьевском монастыре, был единогласно избран на царство. 21 февраля 1613 года началась трехсотлетняя история Дома Романовых.

Под диктовку учителя записал дед Николая благостный рассказ об основании своей династии:

«Мать, обливаясь слезами умиления, сама благословила его на царство. Согласие Михаила стать царем было встречено радостью всеми жителями, которые ликовали. Михаил, недолго остававшийся в Ипатьевском монастыре, двинулся в Москву…»

Мистика истории: Ипатьевским назывался монастырь, откуда первый Романов был призван на царство. И дом, где расстался с жизнью последний царствовавший Романов – Николай II, – назывался Ипатьевским по имени владельца дома инженера Ипатьева.

Михаил – имя первого царя из Дома Романовых и имя того последнего, в чью пользу безуспешно отрекся от престола Николай II.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Перелистывая Царские Дневники

«Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда Я низрину тебя, говорит Господь».

ГЛАВА 1. «Фонд крови»

В шестидесятых годах уже нашего века в Москве жила странная старуха: морщинистое лицо покрывал чудовищный слой театрального грима, согнутая фигура качалась на высоких каблуках… Она двигалась почти ощупью, но ни за что не надевала очков. Она не желала выглядеть старухой! По Театральной энциклопедии ей шел тогда девятый десяток.

Это была Вера Леонидовна Ю. – театральная звезда начала века. После ее спектаклей поклонники-студенты впрягались вместо лошадей в экипаж и везли ее домой. Когда-то… Но теперь бывшая роковая красавица доживала в коммунальной квартире на нищенскую пенсию. И сдавала одну из двух своих комнат мне, жалкому студенту Историко-архивного института.

По вечерам, возвращаясь домой, я часто беседовал с ней на коммунальной кухне… Кабинеты петербургских ресторанов, таинственный Яхт-клуб с великими князьями, дворцы в белой ночи… Этот затонувший мир Вера Леонидовна насмешливо называла «Атлантидой»… Она сыпала именами: «Аня» – просто Аня – оказывалась Анной Вырубовой – роковой подругой императрицы… И – «Сана»… Впрочем, для остальной России «Сана» тогда была императрицей Александрой Федоровной…

Так начались наши ежевечерние беседы на московской кухне – путешествие в затонувшую «Атлантиду»… Я жадно записывал ее рассказы… И сейчас, когда я прочел множество воспоминаний участников тех бурных событий, ее суждения сохраняют для меня особое очарование. Именно потому, что она не была участником…

Уж очень они пристрастны. Я понимаю формулу: «Врет, как участник». Вера Леонидовна – всего лишь современник, любопытствующий человек со стороны.

И был один из рассказов Веры Леонидовны о конце «Атлантиды»:

«Уже после революции моим мужем стал Михаил К. „Еще одна победа большевиков“, – написала эмигрантская газета о нашем союзе. (К. был знаменитым журналистом в 20-30-х годах, расстрелян в годы террора. – Авт.) В гостинице „Метрополь“ жили тогда видные большевики. Для развлечения они часто приглашали туда писателей, журналистов, служивших новой власти. К. часто бывал в „Метрополе“. Однажды он встретил там двоих…

Один был главой большевиков в Екатеринбурге, когда там расстреляли царскую семью, другой – руководил расстрелом.

И они вспоминали, как все было… Пили чай вприкуску, хрустели сахаром и рассказывали, как пули отскакивали от девочек и летали по комнате… Их охватил страх, и они никак не могли добить мальчика… он все ползал по полу, закрываясь рукой от выстрелов. Они только потом узнали: на великих княжнах были пояса, в них были зашиты бриллианты… Бриллианты их защитили… К. потом говорил, что наверняка должна была быть фотография этого ужаса: «Уж очень они гордились – последнего царя ликвидировали, – не могли они потом не сняться с убитыми. Тем более что этот главный убийца был в прошлом фотограф». И К. все искал эту фотографию».

Мельник боткина воспоминания о царской семье

Начали работать императрица и великие княжны в августе. Сначала как они были далеки! Целовали руку, здороваясь с княжнами, и этим дело кончалось. Вера Игнатьевна читала лекции в их комнате с полчаса, и этим дело кончалось. Вера Игнатьевна читала лекции в их комнате с полчаса, там всегда была Анна Александровна, затем шли на перевязки, княжны – солдат, государыня и Анна Александровна – офицеров. Читать далее >>>

Читать еще:  Как поминают на год после смерти

Доктора Мед. Кн. В. И. Гедройц. 1915г.

Учреждения, дома и частные квартиры живут под флагами Красного Креста, тысячи защитников родины находят в них не только умелую помощь, но привет и ласку, дорогую для страждущих. Нет дома, откуда рано по утру не выходила бы скромная фигура сестры милосердия, и нет учреждения, где ярко освещенные окна операционной не указывали бы, что здесь идет та же неустанная битва, битва за жизнь человеческую. Читать далее >>>

Воспоминания Татьяны Мельник — дочери лейб-медика Евгения Сергеевича Боткина, разделившего трагическую судьбу семьи последнего русского императора /1/.

В Царском Селе моментально стали открываться лазареты, куда Ее Величество постоянно посылала вина, лекарства и различные медицинские усовершенствования и дорогие мелочи.

Были открыты комитеты — Ее Императорского Высочества Великой Княжны Ольги Николаевны (помощь семьям запасных) и Ее Императорского Высочества Великой Княжны Татьяны Николаевны (помощь беженцам), и Великие Княжны лично председательствовали на заседаниях и входили во все дела. Читать далее >>>

В Дворцовом лазарете № 3 я пролежал с 3 февраля 1916 года по 3 марта 1917 года, то есть целых 13 месяцев. Летом 1916 года в день двухлетнего юбилея лазарет был переименован в Собственный Ее Величества лазарет и в буквальном и переносном смысле. В переносном потому, что он находился под непосредственным покровительством Государыни Императрицы Александры Феодоровны, а в буквальном – потому, что в нем работали Государыня и Ее две старшие Дочери, как самые обыкновенные сестры милосердия. Читать далее >>>

Воспоминания Анны Александровны Вырубовой — фрейлины и подруги императрицы /8/.

Переехали в Царское Село, где Государыня организовала особый эвакуационный пункт, в который входило около 85 лазаретов в Царском Селе, Павловске, Петергофе, Луге, Саблине и других местах. Обслуживали эти лазареты около 10 санитарных поездов Ее имени и имени детей. Чтобы лучше руководить деятельностью лазаретов, Императрица решила лично пройти курс сестер милосердия военного времени с двумя старшими Великими Княжнами и со мной. Преподавательницей Государыня выбрала княжну Гедройц, женщину-хирурга, заведовавшую Дворцовым госпиталем. Два часа в день занимались с ней и для практики поступили рядовыми хирургическими сестрами в первый оборудованный лазарет при Дворцовом госпитале, дабы не думали, что занятие это было игрой, и тотчас приступили к работе — перевязкам часто тяжелораненых; Государыня и Великие Княжны присутствовали при всех операциях. Стоя за хирургом, Государыня, как каждая операционная сестра, подавала стерилизованные инструменты, вату и бинты, уносила ампутированные ноги и руки, перевязывала гангренозные раны. не гнушаясь ничем и стойко вынося запахи и ужасные картины военного госпиталя во время войны. Объясняю себе тем, что она была врожденной сестрой милосердия. Великих Княжон оберегали от самых тяжелых перевязок, хотя Татьяна Николаевна отличалась удивительной ловкостью и умением.

Выдержав экзамен, Императрица и дети, наряду с другими сестрами, окончившими курс, получили красные кресты и аттестаты на звание сестер милосердия военного времени. По этому случаю был молебен в церкви общины, после которого Императрица и Великие Княжны подошли во главе сестер получить из рук начальницы красный крест и аттестат. Императрица была очень довольна; возвращаясь обратно в моторе, она радовалась и весело разговаривала.

Началось страшно трудное и утомительное время. С раннего утра до поздней ночи не прекращалась лихорадочная деятельность. Вставали рано, ложились иногда в два часа ночи. В 9 часов утра Императрица каждый день заезжала в церковь Знамения, к чудотворному образу, и уже оттуда мы ехали на работу в лазарет. Наскоро позавтракав, весь день Императрица посвящала осмотру других госпиталей.

Когда прибывали санитарные поезда, Императрица и Великие Княжны делали перевязки, ни на минуту не присаживаясь, с 9 часов иногда до 3 часов дня. Во время тяжелых операций раненые умоляли Государыню быть около. Вижу ее, как она утешает и ободряет их, кладет руку на голову и подчас молится с ними. Императрицу боготворили, ожидали ее прихода, старались дотронуться до ее серого сестринского платья; умирающие просили ее посидеть возле кровати, поддержать им руку или голову, и она, невзирая на усталость, успокаивала их целыми часами.

Далее приводятся воспоминания Николая Пунина, Николая Гумилева и Сергея Есенина о царскосельских и петербургских госпиталях времен первой мировой войны. Взгляды очевидцев, лишенные всякой глянцевости.

Осенью 1916 года Николай Пунин (царскосел, выпускник Николаевской мужской гимназии, впоследствии блестящий искусствовед, педагог, музейный работник, муж Анны Ахматовой) проходил освидетельствование на предмет годности к военной службе в госпитале. Вот как он описывает проведенные там дни в своем дневнике . [2].

» 6 ноября
Николаевский госпиталь, две недели.
Деревянные бараки вокруг небольшого дворика. Нас привели вечером, часов в девять. В этот день никто из нас не ел. Мы шли через улицу из главного здания в желтых халатах, вереницей, мимо часового у ворот. Палата 2-я. Сорок коек, вшивых, полных клопов, сбитые матрасы, запах соломы; накурено, наплевано, пахнет нечистотами, хлебом, потом, тускло горят две лампы под дощатым, переплетенным балками потолком. Нас тотчас обступили; расспросы. Через полчаса нас уже ели клопы.
Ночь, головная боль и тошнота, ноги болят от голода, стучат виски, сухо, как в печке, во рту, вьешься ужом на сбитом окаменелом матрасе, все непрерывнее, все острее, все беспощаднее едят клопы или блохи; чешешь живот, спину, руки, голову, пах, за ухом давишь и размазываешь по шее клопа, кто-то кричит в углу, вскакивает, трясет рукой и снова падает сонный. Одиночество, тоска, рыдание. Жарко, тусклый свет завешенной газетой лампы. Вспоминаешь убитого брата, известие о его смерти, похороны, марш. Дремлешь в бреду.
Спишь. Грохот, удар на всю палату. Вскакиваешь. В проходе, запрокинув руки, бьется припадочный, длинная черная борода трясется, хрип и судороги. Глухонемой сидит на его ногах, двое больных в белье держат руки и грудь. Беготня, сутолока. Фельдшера нет, ушел.
Война непопулярна — в этих бараках, без исключения, — никакого понимания и никакого патриотизма. «Нам все равно кому служить, немцу или Николаю, у немца, говорят, жить легче». Бесчиcленнные доводы за немцев, и именно популярен император германский: «Хениальный человек, у него всякая машина есть». Споры и угадывания, кто, по какой статье и насколько будет освобожден. Светает. День и одиночество. Все тот же страдающий, глупый, темный и нервный русский мужик.
После двух недель испытаний был освобожден на 3 месяца по сильной близорукости и стойкой нервности.»

Очевидно, этот госпиталь (правда находился он в Петербурге, а не в Царском Селе) членами императорской семьи не посещался.

В мае 1916 года , в связи с ухудшением состояния здоровья, по настоянию полкового врача, срочно отправлен на излечение в Царское Село и помещен в лазарет Большого дворца (Екатерининский дворец) прапорщик 5-го Гусарского Александровского полка, Георгиевский кавалер Николай Гумилев. Врачи констатировали процесс в легких [3].

В своем дневнике П.Н. Лукницкий [4] приводит следующее воспоминание Анны Ахматовой о пребывании Николая Гумилева в Царскосельском лазарете:

» АА (Анна Ахматова) рассказывает об отношении Николая Степановича к царице Марии Федоровне. Когда Николай Степанович лежал в Царском Селе в лазарете, он ее видел часто.

АА: «Он был шокирован ее произношением (у нее очень неправильный выговор был). Говорил «. И потом, что это такое? — она подходит к солдату и говорит: «У тебя пузо болит?».» — А она, как известно, всегда так говорила. Так что серьезного отношения к ней не было.»
С другой стороны, в книге Аполлона Давидсона «Николай Гумилев» [5] приводится отрывок из дневника Ольги Арбениной ( возлюбленной Н.Гумилева), где она вспоминает, что Николай Гумилев

Читать еще:  Михайловская родительская суббота

говорил ей, что написал стихи дочери Николая II : » Я вчера написал стихи за присланные к нам в лазарет акации Ольге Николаевне Романовой — завтра напишу Ольге Николаевне Арбениной.»

Быть может Ольга Арбенина не совсем точна в своем дневнике, поскольку известно (Н.Гумилев. Электронное собрание сочинений.) стихотворение Николая Гумилева, написанное в царскосельском лазарете и посвященное не Ольге Николаевне, а Великой княжне Анастасии Николаевне.

Ее Императорскому Высочеству Великой княжне Анастасии Николаевне ко дню рождения

Сегодня день Анастасии,
И мы хотим, чтоб через нас
Любовь и ласка всей России
К Вам благодарно донеслась.

Какая радость нам поздравить
Вас, лучший образ наших снов,
И подпись скромную поставить
Внизу приветственных стихов.
Забыв о том, что накануне
Мы были в яростных боях,
Мы праздник пятого июня
В своих отпразднуем сердцах.

И мы уносим к новой сече
Восторгом полные сердца,
Припоминая наши встречи
Средь царскосельского дворца.

5 июня 1916 года

Прапорщик Н. Гумилев.
Царскосельский лазарет.
Большой Дворец

Поэт Всеволод Рождественский вспоминал [6], как Сергей Есенин отзывался о своей службе санитаром в Царском Селе, когда он в конце 1916 года встретил его в Петрограде.

» — Место неплохое, — добавил он (С.Есенин), — беспокойства только много. И добро бы по работе. А то начнешь что налаживать — глядь, какие-то важные особы пожаловали. То им покажи, то разъясни, — ходят по палатам, путают, любопытствуют, во все вмешиваются. А слова поперек нельзя сказать. Стой навытяжку. И пуще всего донимают царские дочери — чтоб им пусто было. Приедут с утра, и весь госпиталь вверх дном идет. Врачи с ног сбились. А они ходят по палатам, умиляются, образки раздают, как орехи с елки. Играют в солдатики одним словом

Правда, добавляет автор книги [7], неизвестно, насколько точно Рождественский передает слова Есенина. Ведь доподлинно известно, что Есенин с исключительным уважением относился к Великим княжнам. Свидетельством тому является стихотворение «Царевнам», написанное Есениным ко дню именин вдовствующей Императрицы Марии Федоровны и ее внучки Великой княжны Марии Николаевны. Концерт в честь тезоименинства (именин) состоялся в лазарете №17 Феодоровского городка 22 июля 1916 года.

«В багровом зареве закат шипуч и пенен,
Березки белые стоят в своих венцах.
Приветствует мой стих младых царевен
И кротость юную в их ласковых сердцах.

Где тени бледные и горестные муки,
Они тому, кто шел страдать за нас,
Протягивают царственные руки,
Благославляя их к грядущей жизни час.
На ложе белом, в ярком блеске света,
Рыдает тот, чью жизнь хотят вернуть.
И вздрагивают стены лазарета
От жалости, что им сжимает грудь.

Все ближе тянет их рукой неодолимой
Туда, где скорбь кладет печальна лбу.
О, помолись, святая Магдалина,
За их судьбу.»

Более подробно о службе С.Есенина в царскосельском лазарете и о знаменательном концерте читайте на странице Феодоровский городок.

Многие архивные документы и воспоминания, посвященные царскосельским лазаретам, собраны в книге: «Августейшие сестры милосердия / Сост. Н.К. Зверева. — М.: Вече, 2006. — 464 с.

1. Т.Е.Мельник (рожденная Боткина) — Воспоминания о царской семье и ее жизни до и после революции.
М. Анкор. 1993. С. 33-35.

2 . Н.Пунин. Мир светел любовью. Дневники и письма. Москва. «Артист. Режиссер. Театр.» 2000. С.103-104.

3 . В.Лукницкая. Материалы к биографии Н.Гумилева.// Н.Гумилев. Стихи. Поэмы. Тбилиси, изд. «Мерани», 1989.

4. П.Н.Лукницкий. Встречи с Анной Ахматовой. Том 1 1924-1925. YMCA-PRESS, Paris, 1991, C. 116.

5. А.Б.Давидсон. Николай Гумилев. Поэт, путешественник, воин. — Смоленск: Русич, 2001. — С. 11.

7. Лев Карохин. Сергей Есенин в Царском Селе. «Облик» Санкт-Петербург. 2001.

ПРОДОЛЖЕНИЕ >>
Евпаторийский лазарет

ЛЕЧЕБНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ ЦАРСКОГОСЕЛА:
Гл. Страница | Лечебн. зав-я | Лазареты 1-ой мировой | Дворцовый лазарет | Хирург В.И.Гедройц | Евпаторийский лазарет

Обратная связь: Гостевая книга Почта (E-mail)
© Идея, разработка, содержание, веб дизайн: Кирилла Финкельштейна . , Декабрь 2002 г.

Мельник боткина воспоминания о царской семье

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 257 488
  • КНИГИ 590 583
  • СЕРИИ 22 011
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 550 018

«И тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется».

Как и сейчас, век доживал тогда последние годы. Как и сейчас – пожилые люди жили тогда с печальным ощущением, что никакого отношения к тому грядущему, которое обещало человечеству расцвет науки и безмятежное процветание, они уже не имеют. Но молодые люди жили предощущением наступающего. Приходил век с особым, мистически кратным числом – «Двадцатый».

И двое счастливейших молодых людей – Ники и Аликс – влюбленные, которым довелось соединиться в браке, и повелители одной шестой части мира также жили этим счастливым грядущим. И день их коронации обещал стать прологом к еще более счастливой жизни, которая непременно ждала их в новом веке.

14 мая 1896 года, Москва… Звенели колоколами кремлевские соборы. Молодой Николай и белокурая красавица царица вошли в Успенский собор. И стих колокольный звон, и замолчала запруженная людьми древняя площадь.

Успенский собор. Церемония священного коронования. И наступил великий миг: Государь принял корону из рук митрополита и возложил ее на свою голову…

Из речи митрополита: «Благочестивый Самодержавнейший Великий Государь император Всероссийский! Видимое и вещественное главы твоей украшение – явный образ есть – яко тебя, главу всероссийского народа, венчает невидимо Царь славы Христос благословением своим благостным, утверждая тебе владычественную и верховную власть над людьми своими»*.

18 июля 1918 года. Екатеринбург.

«Трупы сложили в яму и облили лица и все тела серной кислотой как для неузнаваемости, так и для того, чтобы предотвратить смрад от разложения… Забросав землей и хворостом, сверху наложили шпалы и несколько раз проехали – следов ямы не осталось». (Из «Записки» Я.Юровского, руководившего расстрелом Царской Семьи в ночь на 17 июля 1918 г.)

«Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда Я низрину тебя, говорит Господь». (Слова из Библии, которые прочла дочери своей царица 16 июля 1918 года – в последний день их жизни.)

До конца своих дней царь Николай II сохранял некую тетрадь. Это конспект по истории России, который вел один из его великих предков – царь-реформатор Александр II, будучи наследником престола.

«Романовы…» – гордо озаглавлена тетрадь.

«Романовы» – так можно озаглавить целых три столетия истории России.

Родоначальниками боярского рода Романовых были знатный выходец из Прусской земли Андрей Иванович Кобыла с братом своим Федором, пришедшие на Русь в XIV веке. Они дали начало многочисленному потомству и многим знатнейшим русским родам.

Праправнучка Андрея Кобылы Анастасия стала царицей – женой царя Ивана Грозного. Так потомки Андрея породнились с древней династией московских царей. Брат царицы Никита Романович был особо приближен к жестокому царю. Но умирает Иван Грозный. По его завещанию Никита Романович назначается одним из опекунов – советников своего племянника – нового царя Федора. Начинается борьба за власть.

По навету всесильного Бориса Годунова – тестя царя Федора – старший из сыновей Никиты Романовича пострижен в монахи под именем Филарета.

Умирает царь Федор, и прекращается древняя династия Рюриковичей. И тогда наступают невиданные, темные времена на Руси – времена Смуты. Избрание на царство Бориса Годунова, подозреваемого в убийстве наследника престола малолетнего Дмитрия; невиданный голод и мор; смерть Годунова; нашествие поляков на Русь и самозванец Лжедмитрий, посаженный поляками на русский престол; всеобщее обнищание, людоедство и разбои…

Тогда, в дни Смутного времени, Филарет Романов был возвращен из ссылки и стал митрополитом Ростовским.

Но изгнаны поляки из Москвы, погиб лжецарь, и в 1613 году Великий Земский Собор прекращает наконец страшную эпоху междуцарствия и Смуты.

Сын митрополита Филарета Михаил Романов, находившийся в это время в Костромском Ипатьевском монастыре, был единогласно избран на царство. 21 февраля 1613 года началась трехсотлетняя история Дома Романовых.

Под диктовку учителя записал дед Николая благостный рассказ об основании своей династии:

«Мать, обливаясь слезами умиления, сама благословила его на царство. Согласие Михаила стать царем было встречено радостью всеми жителями, которые ликовали. Михаил, недолго остававшийся в Ипатьевском монастыре, двинулся в Москву…»

Мистика истории: Ипатьевским назывался монастырь, откуда первый Романов был призван на царство. И дом, где расстался с жизнью последний царствовавший Романов – Николай II, – назывался Ипатьевским по имени владельца дома инженера Ипатьева.

Михаил – имя первого царя из Дома Романовых и имя того последнего, в чью пользу безуспешно отрекся от престола Николай II.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Перелистывая Царские Дневники

«Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда Я низрину тебя, говорит Господь».

ГЛАВА 1. «Фонд крови»

В шестидесятых годах уже нашего века в Москве жила странная старуха: морщинистое лицо покрывал чудовищный слой театрального грима, согнутая фигура качалась на высоких каблуках… Она двигалась почти ощупью, но ни за что не надевала очков. Она не желала выглядеть старухой! По Театральной энциклопедии ей шел тогда девятый десяток.

Это была Вера Леонидовна Ю. – театральная звезда начала века. После ее спектаклей поклонники-студенты впрягались вместо лошадей в экипаж и везли ее домой. Когда-то… Но теперь бывшая роковая красавица доживала в коммунальной квартире на нищенскую пенсию. И сдавала одну из двух своих комнат мне, жалкому студенту Историко-архивного института.

По вечерам, возвращаясь домой, я часто беседовал с ней на коммунальной кухне… Кабинеты петербургских ресторанов, таинственный Яхт-клуб с великими князьями, дворцы в белой ночи… Этот затонувший мир Вера Леонидовна насмешливо называла «Атлантидой»… Она сыпала именами: «Аня» – просто Аня – оказывалась Анной Вырубовой – роковой подругой императрицы… И – «Сана»… Впрочем, для остальной России «Сана» тогда была императрицей Александрой Федоровной…

Так начались наши ежевечерние беседы на московской кухне – путешествие в затонувшую «Атлантиду»… Я жадно записывал ее рассказы… И сейчас, когда я прочел множество воспоминаний участников тех бурных событий, ее суждения сохраняют для меня особое очарование. Именно потому, что она не была участником…

Уж очень они пристрастны. Я понимаю формулу: «Врет, как участник». Вера Леонидовна – всего лишь современник, любопытствующий человек со стороны.

И был один из рассказов Веры Леонидовны о конце «Атлантиды»:

«Уже после революции моим мужем стал Михаил К. „Еще одна победа большевиков“, – написала эмигрантская газета о нашем союзе. (К. был знаменитым журналистом в 20-30-х годах, расстрелян в годы террора. – Авт.) В гостинице „Метрополь“ жили тогда видные большевики. Для развлечения они часто приглашали туда писателей, журналистов, служивших новой власти. К. часто бывал в „Метрополе“. Однажды он встретил там двоих…

Один был главой большевиков в Екатеринбурге, когда там расстреляли царскую семью, другой – руководил расстрелом.

И они вспоминали, как все было… Пили чай вприкуску, хрустели сахаром и рассказывали, как пули отскакивали от девочек и летали по комнате… Их охватил страх, и они никак не могли добить мальчика… он все ползал по полу, закрываясь рукой от выстрелов. Они только потом узнали: на великих княжнах были пояса, в них были зашиты бриллианты… Бриллианты их защитили… К. потом говорил, что наверняка должна была быть фотография этого ужаса: «Уж очень они гордились – последнего царя ликвидировали, – не могли они потом не сняться с убитыми. Тем более что этот главный убийца был в прошлом фотограф». И К. все искал эту фотографию».

Царские дети

Читателя книги ждет, вероятно, немало неожиданного. Как воспитывались дети в царских семьях? В роскоши, изнеженности, в безделье? Ничего подобного: атмосфера воспитания будущих самодержцев была далека от тепличной. Маленький Романов должен был расти прежде всего как русский человек своего времени, знающий суровость жизни, закаленный перед лицом ее трудностей и испытаний. Даже ужасов войны не скрывали от детей. Великие Княжны, дочери Николая II, исполняли обязанности хирургических сестер в военных госпиталях.

А основой, фундаментом, воспитания царских детей была вера в Бога, православная церковность. Из писем царских дочерей мы узнаем многое о их внутренней жизни. И мы видим, что она протекала в постоянном памятовании о Боге и покаянии. Именно в христианской вере — корни крепкой семейственности последних Романовых, Александра III и Николая II. И именно то, что в центре религиозной жизни семьи Николая Александровича Романова всегда стоял Крест Христов, помогло в 1918 году царственным мученикам не сломаться духовно в страшные месяцы сибирской ссылки. Читатель убедится в их духовной высоте, познакомившись с помещенными в нашей книге дневниками и эпистолярными материалами.

Книга эта — сборник, включающий в себя как живые свидетельства, так и художественное осмысление предмета — воспитание царских детей. В первой части сборника мы помещаем повесть эмигрантского писателя Ильи Сургучева «Детство Николая II». Впрочем, в повести этой силен документальный элемент: она написана от имени исторического лица — полковника Олленгрэна, воспитывавшегося вместе с Ники и Жоржиком, детьми Александра III. Вторая часть книги содержит воспоминания людей, близких ко двору Николая II, и некоторых из тех, чья судьба пересеклась с жизненным путем царской семьи. Наконец, знакомясь с третьей частью сборника, читатель услышит настоящий голос царских дочерей: письма доносят до нас их подлинную интонацию. Из писем мы узнаем также о глубоких и абсолютно искренних отношениях молодых девушек с их матерью, Императрицей Александрой Федоровной, выдержки из дневника которой мы также помещаем в третьей части книги.

Перед читателем проходят картины жизни Зимнего дворца — размеренно-трудовые будни маленьких Царевичей и Царевен. Затем вы перенесетесь в весеннюю цветущую Ялту — любимое место пребывания семьи Николая II. И вот наконец — вехи крестного пути царской семьи: заключение в Царском Селе. Тобольск, Екатеринбург. Страшный подвал Ипатьевского дома, где была расстреляна царская семья, и сияющая белая яхта «Штандарт» посредине Ялтинской бухты — можно ли представить себе контраст более разительный, более неожиданный и трагический.

Переживая вместе с гибелью молодых Романовых конец старой России, читатель книги, однако, не остается в состоянии удрученности. Прочитав книгу, он получает такой мощный заряд душевного здоровья, любви и веры, что приходит к убеждению: нет таких жизненных ситуаций, в которых нельзя противостоять унынию, страху, безнадежности. Укрепленные великой верой во Христа, члены царской семьи служат для нас образцом мужественной твердости и непоколебимой надежды.

Они — помощники России, всякого русского человека в трудных поисках верного жизненного пути.

Илья Сургучев
Детство Императора Николая II

П. Жилъяр
Из воспоминаний об Императоре Николае II и его семье

Татьяна Мельник-Боткина
Воспоминания о Царской Семье

А. А. Мосолов
Царская фамилия

В. Н. Воейков
С царем и без Царя

Г. А. Нечаев
На яхте «Штандарт»

М. К. Дитерихс
В своем кругу

Н. Соколов
Убийство Царской Семьи

Выдержки из записей Императрицы Александры Федоровны о семейной жизни и воспитании детей и переписка с детьми

Из писем Е. С. Боткина

Письма царственных мучеников

17 октября 2003 г.

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector