Оптина пустынь красная пасха

—> Богоявленский храм с. Селезни —>

Воскресенье, 23.02.2020, 22:21

—>Приветствую Вас Гость | RSS | —>Главная | —>Регистрация | —>Вход

—> —> —>Главная » 2018 » Апрель » 18 » Пасха Красная (памяти убиенных монахов Оптиной Пустыни)

25 лет назад были убиты трое монахов Оптиной пустыни, в пасхальную ночь с 17 на 18 апреля 1993 года, – трое насельников обители – иеромонах Василий (Росляков), иноки Ферапонт (Пушкарёв) и Трофим (Татарников). Согласно официально проведённому расследованию, убийство совершил «душевнобольной» Николай Аверин, живший в селе неподалёку от Оптиной пустыни. Эта история прогремела на всю страну. Много писали и говорили о мотивах этого убийства.

В Пасхальную ночь убийца с ножом, на котором было вырезано число 666, отправился в монастырь, в котором в то время проходили праздничные богослужения. Первыми его безвинными жертвами стали иноки Ферапонт и Трофим, которые в момент убийства находились на звоннице, исполняя праздничный перезвон. Позже, в 6 часов утра, неподалёку от звонницы убийца со спины напал на иеромонаха Василия, который скончался на месте от нескольких ударов ножом. После совершённого злодеяния, убийца скрылся, а тела иноков обнаружили спустя час.

Позже преступник был задержан. Он признался во всех убийствах. Проведённая судебно-психиатрическая экспертиза признала его невменяемым, поставив диагноз – шизофрения. Мужчина был направлен в спецлечебницу закрытого типа. После произошедшей трагедии день 18 апреля стал в Оптиной пустыни днём памяти убиенных монахов. Уже много лет их ежедневно поминают за богослужениями. Поклониться их могилам приезжают паломники со всей России и даже из-за рубежа. ​​​​​​

«Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. «

Иеромонах Василий (Росляков), 32 года

Мирское имя — Игорь Иванович. Родился в Москве 23 декабря 1960 года. Окончил факультет журналистики МГУ, но по профессии никогда не работал. Мастер спорта международного класса по водному поло, входил в состав сборной СССР, участвовал в международных соревнованиях в Европе. В одной из таких поездок он познакомился с голландской переводчицей, с которой стал переписываться. За это его обвинили в «шпионской связи с иностранными гражданами» и не пустили на соревнования в Канаду. Расстроенному Игорю верующая преподаватель истории посоветовала сходить в храм. После этого молодой человек оттуда уже не уходил. Удивительно, но продолжая профессионально заниматься спортом, он всегда соблюдал пост и это никак не отражалось на результате. «Главное, чтобы были силы духовные», — говорил он.

По совету известного старца, архимандрита Иоанна Крестьянкина, Игорь бросил спорт и ушёл в монастырь. Мать была категорически против: она даже приезжала к сыну в обитель и уговаривала уйти. В монастыре пришлось делать самую разную работу: помогать на стройке, убирать территорию, дежурить у монастырских ворот. Позже нёс послушание летописца монастыря. После пострига и рукоположения стал замечательным проповедником и окормлял заключённых в соседнем городе. Через шесть лет после мученической кончины сына его мать Анна Михайловна приняла монашеский постриг с именем Василиссы.

Покажи мне, Владыка, кончину мою,
Приоткрой и число уготованных дней,
Может, я устрашусь оттого, что живу,
И никто не осилит боязни моей.

Приоткрой, и потом от меня отойди,
Чтобы в скорби земной возмужала душа,
Чтобы я укрепился на крестном пути
Прежде чем отойду, и не будет меня.

(Стих иеромонаха Василия)

Инок Трофим (Татарников), 39 лет

Мирское имя — Леонид Иванович. Родился в Иркутской области, окончил железнодорожное училище, работал машинистом. Потом устроился в Сахалинское рыболовство, пять лет ходил в плавание. Любуясь красотами морских пейзажей, стал заниматься фотографией и даже сотрудничал как фотокорреспондент с местной газетой. Круг интересов Леонида был широким: помимо прочего он занимался в яхт-клубе, танцевал в народном ансамбле. Желая приносить больше пользы людям, он стал сапожником. Но из мастерской вскоре пришлось уйти — делая качественную обувь и на совесть её ремонтируя, он чуть не оставил коллег без работы. После этого Леонид работал скотником на ферме, пожарным. Но потом всё бросил и уехал к дяде в Алтайский край. Там он пришёл к вере. В 1990 году с группой паломников приехал в Оптину пустынь и остался там навсегда. Работал в коровнике, кузнице, заведовал гостиницей, водил трактор, был звонарём.

«Помотала меня жизнь. Я-то думал: для чего всё это? А оказывается всё нужно было для того, чтобы теперь здесь, в монастыре, применить весь свой мало-мальский опыт для служения Богу и людям. Слава Тебе, Господи!»

Инок Ферапонт (Пушкарёв), 37 лет

Мирское имя — Владимир Леонидович. Родился в Новосибирской области. Закончил ПТУ, работал в лесхозе, затем шофёром.

Любил играть на гитаре, пел в местном ансамбле, серьёзно занимался каратэ. Отслужив в армии, пошёл учиться на лесовода, так как всегда любил уединение и природу. После учёбы уехал в Хабаровский край и стал егерем. Три года он провёл в практически полном одиночестве, а затем внезапно переехал в Ростов-на-Дону к дяде, которого до этого видел только один раз в жизни. К вере он пришёл благодаря знакомой женщине, пережившей после аварии клиническую смерть. Она рассказала ему о пережитом опыте и посоветовала духовную литературу. Её слова подействовали сильно: Владимир стал ходить в храм. Вскоре он поехал в паломничество в Оптину пустынь, после которого решил уйти в монастырь.

За рекомендацией он обратился Ростовскому владыке, сказав, что ради этого готов даже мыть туалеты. Епископ решил проверить смирение будущего монаха и действительно сделал это его обязанностью. В 1990 году Владимира приняли в Оптину пустынь, а ещё через год постригли в иночество с именем Ферапонт. Инок нёс послушание в трапезной: готовил для насельников и паломников. Он был мастером на все руки: с лёгкостью мог соорудить кухонную доску или починить гусли, которые до этого никогда в жизни не видел, плёл чётки, делал доски для икон, вырезал кресты из дерева, был прекрасным звонарём.

— Многие боятся смерти. Видимо, смерть несвойственна человеку, и может быть поэтому душа не желает соглашаться с мыслью о своём небытии? Нет, всё же душа не умирает, но пребывает вечно.

На Пасху 1993 года отец Василий шёл утром в монастырский скит под колокольный звон совершать литургию в скиту. Звон резко оборвался, затем в большой колокол ударили несколько раз и всё затихло. В этот момент звонившие иноки Ферапонт и Трофим были уже мертвы. Иеромонах понял, что что-то случилось и пошёл по направлению звонницы. Навстречу ему вышел убийца, который так же, как и остальных, заколол его самодельным ритуальным кинжалом.

Подготовлено по материалам Православного журнала «Фома»

Мы Православные!

Святые и подвижники

ПАСХА КРАСНАЯ

О трех Оптинских новомучениках убиенных на Пасху 1993 года

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Наместнику Оптиной Пустыни
Архимандриту Венедикту


ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Разделяю с Вами и с братией обители пасхальную радость!
Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех насельников Оптиной пустыни.
Молюсь о упокоении их душ.
Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.
Душой с вами и с братией.

ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ II

Телеграмма от 18 апреля 1993 года.

Господи, благослови!
Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.
«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.
Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в маргтирологии особый чин свидетеля. В первые века христианстпва, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику свяпгых без канонизации — по свидетельским показаниям. очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.
По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.
Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — туменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о.Василий, о.Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!

член Союза писателей России

СОДЕРЖАНИЕ

«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ЗЕМЛЕ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ. »

От автора
Начало
Брат Игорь — человек молчаливый
«Недостоин войти»
Брат Трофим — человек горячий
«Ишите же прежде Царствия Божия. »

ПЕРЕД ПАСХОЙ
Кровь в алтаре
О психических атаках — прошлых и нынешних
«Унывать уже некогда!»
«Святые зорко следят за своим потомством»
Инок Трофим. «Душа носит тело свое»
Инок Ферапонт. «Среди вас Ангелы ходят»
Иеромонах Василий. «Се восходим во Иерусалим»

ПАСХА КРАСНАЯ
Пасхальная ночь
«Братиков убили!»
Евхаристия
О Варавве
Гадаринский бизнес, или несколько ответов на вопрос: почему убивают за Христа?
Немые колокола
Иверская

ИНОК ФЕРАПОНТ
«Богом моим прейду стену»
«Только в монастырь»
Ферапонт — это слуга
«Лютость болезней»
Рукоделие
«Я тебя в порошок сотру»
«Избегать женщин и епископов»
Келейные записки инока Ферапонта
«Если понадобится помощь. »

ИНОК ТРОФИМ
Первопроходец
«Замечайте события вашей жизни»
Алексей — человек Божий
«Радуйся!»
«Он был мне братом»
«Сестреночки»
«Именем Моим бесы ижденут»
«Я люблю все послушания, кроме. »
«Научи меня, Боже, любить!»
«Делати рай»
Тричисленные мученики

ИЕРОМОНАХ ВАСИЛИЙ
Восходящая звезда
«И сердце воскрешается псалмами»
Дневник 1988 года
«Не могу без Оптиной»
«У нас совсем другая родословная»
Продолжение дневника
«Приезжала мама. »
Снова дневник
Исцеление на Собор Оптинских старцев
«С чего это попу честь отдают?»
«Какой прекрасный и милостивый у нас Господь!»

Читать онлайн «Пасха Красная» автора Павлова Нина Александровна — RuLit — Страница 1

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Наместнику Оптиной Пустыни Архимандриту Венедикту

Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех населъников Оптиной пустыни.

Молюсь о упокоении их душ.

Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.

Душой с вами и с братией.

Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.

«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.

Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в мартирологии особый чин свидетеля. В первые века христианства, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику святых без канонизации — по свидетельским показаниям очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.

По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.

Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — игуменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!

член Союза писателей России

«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ…»

«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Росту же в новом паломнике было под два метра, и крапива в то лето действительно впечатляла. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.

Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нем держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.

От церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери не осталось и следа. Разрушению храма предшествовал один случай. Местные жители превратили храм в хлев, подметив закономерность: в дни великих церковных праздников животные начинали метаться по храму, как бесноватые. Однажды в Чистый Четверг корова местных жителей С. забесновалась с такой силой, что вызванный по «скорой» ветеринар поставил необычный для животного диагноз: «корова сошла с ума». В Страстную Пятницу корову пристрелили, а храм разобрали на кирпичи. Кстати, та же участь постигла церковь Всех Святых с прилегающим к ней братским кладбищем, и на месте кладбища построили дачи, прямо поверх гробов.

Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбежки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтесывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твое имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест.

Разоряли могилы братии уже в наши дни — на глазах послевоенного поколения. А в год открытия Оптиной местная газета «Вперед» часто публиковала возмущенные сообщения жителей о случаях вандализма на городском кладбище. Вот одно из таких сообщений — подростки, разорив могилы, бросали черепа в окна близлежащих домов.

— Ну, откуда такие берутся?! — негодовали люди, забывая при этом, что у нынешних молодых святотатцев есть свои предтечи — осквернители могил.

Относительно целее других в 1988 году был Свято-Введенский собор, где прежде размещались мастерские профтехучилища, а в одном из приделов храма стоял трактор, от которого работал движок, дававший свет поселку. Что сталось с настенной росписью храма от тракторных выхлопов и копоти — легко себе представить. Уцелели лишь фрагменты фресок, да и то чудом, ибо уничтожение настенной росписи храмов началось сразу после закрытия монастыря.

Рассказывает бабушка Дорофея из деревни Ново-Казачье: «После революции в Оптиной пустыни открыли дом отдыха. И вот собрали нас, местных ребятишек, дали деньги, подарки и дали скребки, велев соскребать со стен храмов лики святых. Директор дома отдыха был с нами ласковый и все гладил нас по головке, приговаривая: „Вы уж старайтесь, детки, старайтесь“. А мы, несмышленые, и рады стараться! Я еще маленькая была — до ликов мне было не дотянуться. Но отскребла я тогда ножки у святого и сама, почитай, лишилась ног: с той поры ногами болею и всю жизнь хромоногой живу. Но я болезни моей, верьте, радуюсь и лишь Бога благодарю. Болят мои ножки, а растет надежда: может, помилует меня Господь?»

А еще местные жители рассказывали: когда после революции в Оптиной жгли костры из икон и в огонь бросили Распятие, то из Креста — все видели — брызнула кровь.

«Когда в монастырь приехали первые монахи, — рассказывал местный житель Николай Изотов, то мы в изумлении смотрели на них: какие-то бородатые мужики в рясах. Ну, прямо дореволюционное кино!» Первых монахов было мало. И в лето 1988 года братия монастыря состояла из отца наместника, двух иеромонахов, двух иеродиаконов и четырех послушников, к которым вскоре присоединился москвич Игорь Росляков, ставший одним из первых оптинских летописцев.

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

В продаже

Серии

Форум

Павлова Нина Александровна

Книга «Пасха Красная»

Читать

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Наместнику Оптиной Пустыни Архимандриту Венедикту

Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех населъников Оптиной пустыни.

Молюсь о упокоении их душ.

Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.

Душой с вами и с братией.

Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.

«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.

Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в мартирологии особый чин свидетеля. В первые века христианства, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику святых без канонизации — по свидетельским показаниям очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.

По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.

Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — игуменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!

член Союза писателей России

«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ…»

«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Росту же в новом паломнике было под два метра, и крапива в то лето действительно впечатляла. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.

Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нем держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.

От церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери не осталось и следа. Разрушению храма предшествовал один случай. Местные жители превратили храм в хлев, подметив закономерность: в дни великих церковных праздников животные начинали метаться по храму, как бесноватые. Однажды в Чистый Четверг корова местных жителей С. забесновалась с такой силой, что вызванный по «скорой» ветеринар поставил необычный для животного диагноз: «корова сошла с ума». В Страстную Пятницу корову пристрелили, а храм разобрали на кирпичи. Кстати, та же участь постигла церковь Всех Святых с прилегающим к ней братским кладбищем, и на месте кладбища построили дачи, прямо поверх гробов.

Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбежки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтесывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твое имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест.

Разоряли могилы братии уже в наши дни — на глазах послевоенного поколения. А в год открытия Оптиной местная газета «Вперед» часто публиковала возмущенные сообщения жителей о случаях вандализма на городском кладбище. Вот одно из таких сообщений — подростки, разорив могилы, бросали черепа в окна близлежащих домов.

— Ну, откуда такие берутся?! — негодовали люди, забывая при этом, что у нынешних молодых святотатцев есть свои предтечи — осквернители могил.

Относительно целее других в 1988 году был Свято-Введенский собор, где прежде размещались мастерские профтехучилища, а в одном из приделов храма стоял трактор, от которого работал движок, дававший свет поселку. Что сталось с настенной росписью храма от тракторных выхлопов и копоти — легко себе представить. Уцелели лишь фрагменты фресок, да и то чудом, ибо уничтожение настенной росписи храмов началось сразу после закрытия монастыря.

Рассказывает бабушка Дорофея из деревни Ново-Казачье: «После революции в Оптиной пустыни открыли дом отдыха. И вот собрали нас, местных ребятишек, дали деньги, подарки и дали скребки, велев соскребать со стен храмов лики святых. Директор дома отдыха был с нами ласковый и все гладил нас по головке, приговаривая: „Вы уж старайтесь, детки, старайтесь“. А мы, несмышленые, и рады стараться! Я еще маленькая была — до ликов мне было не дотянуться. Но отскребла я тогда ножки у святого и сама, почитай, лишилась ног: с той поры ногами болею и всю жизнь хромоногой живу. Но я болезни моей, верьте, радуюсь и лишь Бога благодарю. Болят мои ножки, а растет надежда: может, помилует меня Господь?»

А еще местные жители рассказывали: когда после революции в Оптиной жгли костры из икон и в огонь бросили Распятие, то из Креста — все видели — брызнула кровь.

Читать еще:  Паска или пасха как правильно
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector