Оптина пустынь убийство 1993г пасха

Оптина пустынь убийство 1993г пасха

18 апреля 1993 г. Пасха — в Оптиной Пустыни сатанистом убиты † иеромонах Василий (Росляков), иноки † Трофим (Татарников) и † Ферапонт (Пушкарев).

Cхиархимандрит Илий (Ноздрин) об оптинских новомучениках, убиенных на Пасху 1993 года:

Уже написано три книги. Но я расскажу то, что знаю и видел. Это, конечно, было заказное убийство, специально подготовленное с той целью, чтобы воспрепятствовать возрождению Оптиной пустыни. Тогда много пакостили: фонари разбивали, в окна бросали камни. И это убийство было чьим-то заданием. За него, вероятно, заплатили деньги. Не знаю здравствует ли ныне, нет этот убийца? Приурочили злодеяние преднамеренно к Пасхе, чтобы помрачить радость торжества. Так было и раньше, особенно в первые годы после революции, перед великими праздниками около церквей устраивали дебоши. В мою бытность в Саратове в Троицкий собор бросали дымовую шашку. Не пускали в храм молодежь, чтобы она не прививалась к Церкви. Так и здесь — убийство было совершено с умыслом отвратить ищущих христианского совершенства от монашеского пути. Кончилась пасхальная ночная служба, и уже готовились к ранней утренней Литургии. Иеромонах Василий шел исповедовать в скит Иоанна Предтечи. Иноки Трофим и Ферапонт уже благовестили. Убийца был навеселе. Дерзко совершал свое дело. Сначала ударил ножом иноков-звонарей, потом кинулся на отца Василия. Одна женщина рассказывала: она видела зверя, бежащего от убиенных, перелазиющего через стену монастыря.

Тела иноков Трофима и Ферапонта увезли в Козельск. А отца Василия как умирающего внесли в Введенский храм, где истекая кровию, он лежал на полу. Его состояние не имело ничего общего с трагическим испугом, бывающим при внезапной кончине. У него было очень спокойное лицо. Он не произносил особого стона, ну, немножко совсем, как дитя, давал знать о претерпеваемом. Я видел, как он умирал, — лицо его источало мир. Очевидно иеромонах Василий был предрешен у убийц в качестве жертвы. Но также ни для Трофима, ни для Ферапонта — ни для кого из этих троих смерть не была неожиданной. Она никого из них не застала врасплох.

После Пасхальной ночи, вознеся молитвы и созвав на молитву мир, они спокойно ушли. За иноков Трофима и Ферапонта мы попросили в Козельском морге, чтобы их тела не резали дополнительно, не проводили над ними никаких испытаний.

Потом братьев хоронили. По-человечески это очень печальный момент оптинской истории. Как можно поднять руку на брата? За что было убивать монахов? Они и мизинцем никого не тронули. Делали только добрые дела. И в кончине уподобились Спасителю, пострадав, как и Он, безвинно. Ясно, что злодеяние было направлено собственно на монастырь. Цель — разорение монашества как духовной семьи: другие не потянутся, не придут, не останутся в монастыре. Таков план этого демонического восстания против Богоустановленного образа жития. Так себя выдает зависть диавола к ищущим спасения, ненависть бесов по отношению к следующим за Христом. Над могилой убиенных возвели часовню. Они — мученики.

И приходя к братиям на могилу, собеседуя и прося, люди чувствуют молитвенную помощь. Души их у Бога. Царствие Небесное иеромонаху Василию, иноку Трофиму, иноку Ферапонту.

Вопросы схиархимандриту Илию:

— Зачем, в какое нам назидание Господь попустил такое зло, это убийство?

— Идёт борьба. Есть диавол, есть его слуги. Всё это тёмное не могло не реагировать на начало возрождения монастыря. Раньше диавол действовал через систему госатеизма — разгоняли, арестовывали, расстреливали монахов. Сейчас этого нет, значит, те, кто не хочет верить в Бога, добровольно подчиняют себя сатане. Был в истории Церкви период первохристианства — первые четыре века после Рождества Христова. Тогда язычество боролось против веры Христовой. Так и теперь. Тогда были свои мученики, мученицы, и ныне они есть.

— Что является главным для современных христиан? Что нам сейчас делать?

— Больше того, что сказано в Евангелии, не скажешь. Для спасения каждый должен приобрести определённый багаж духовного опыта. Сравните смерть праведника и смерть грешника. Состояние безотрадности, в котором умирает последний, и то, в какой радости отходят ко Господу души христиан. Как молитва, так и грех не только индивидуален, но имеет космическое значение.

— Батюшка, если для Самого Бога так важна наша свобода, почему монахи отсекают свою волю? Почему не противятся злу, идут под нож или претерпевают мученичество изо дня в день?

— Монах предаётся послушанию, чтобы пресечь свою гордыню — корень всех зол, самую зловредную функцию души.


И
еромонах Василий (Росляков)

«Разсеки Словом Твоим каменную утробу мою, порази камень сердца моего и изведи источники слез». Плакал ли иеромонах Василий, рассеченный ножом убийцы, умирая в Введенском храме? Нет. Обладая величайшим, согласно учению свт. Игнатия (Брянчанинова), даром Бога человеку — даром слова, он написал главное — Покаянный канон. Эта строчка оттуда, предшествует которой моление к Рекшему «без Мене не можете творити ничесоже» — пройди во уды моя! Причастившись Святых Христовых Таин, иеромонах Василий умер во Христе. Вышел из тела и водворился у Господа (2 Кор 5:8), реализовав на апогее своей жизни формулу прп. Силуана Афонского «жить по-христиански нельзя; по-христиански можно только умирать». Сначала — для мира: о ту пору еще Игорь Росляков оставил там блестящую карьеру и титулы, достойные дориношения, хотя бы от игроков собственной команды. Потом — в монастыре, сораспинаясь каждый день Христу, чтобы на Страстную Пятницу 1993 года звучно боязливым еще огласить с амвона: «Се восходим во Иерусалим» (Мк. 10:33). Было иеромонаху Василию 33 года.


И
нок Трофим (Татарников)

Трофим — он из той солнечной породы людей, которая световую активность сохраняет даже под клобуком. Монах этот тайну Христову являл для всех. «Всем бых вся» (1 Кор. 9:22), был силен для немощных. Его молитв боялись даже колорадские жуки: когда он вспахивал огороды всем оптинским старушкам, полосатые вредители разползались. Будучи оптинским звонарем, — звонница тогда в Оптине располагалась прямо на земле, и его появление само было подобно колокольному звону, — был эпицентром притяжения малышни и подростков окрест. Из монастыря такого, разумеется, выгнали, но из монашества он не ушел. Поэтому его вернули обратно и постригли Леонида в иночество с именем Трофим. Но «питомец» (так переводится с греческого его новое имя), вскармливаемый от Святых Христовых Таин, продолжал по-царски расточать подарки. Причем не только припасенные к праздникам прибаутки да платки для непереводившихся вокруг него детворы и бабулек. Когда в Оптине испекли свой первый хлеб, а пекарем был Трофим («кормилец» — второе значение имени), он пригласил на пир всех. И когда насытились (Ин.6:12)… епитимию нес за всех. Получив лишь «начаток святого образа», стяжал многокрестие.

Инок Ферапонт (Пушкарев)

Вся жизнь инока Ферапонта прикровенно связана с присутствием Девы Марии. Он и сам: кроток, тих и молчалив. Родился младенец 4/17 сентября в день празднования иконы Божией Матери «Неопалимая купина». На 40-ой день чудом в те коммунистические времена крещен был с именем Владимир (слав. «правящий миром»). В зрелом возрасте подвизался при Кафедральном соборе Рождества Пресвятой Богородицы, чтобы получить рекомендацию на монашество в Оптиной Введенской пустыни, исполняя при храме самое простое послушание — убирал общественные туалеты. Когда рекомендация от владыки Владимира, ныне митрополита Киевского и всея Украины, была получена, отправился в Оптину, где в 1991 году на Кириопасху — редкое совпадение праздников Пасхи и Благовещения — был одет в подрясник. В октябре того же года на Покров Пресвятой Богородицы был пострижен в иночество с именем Ферапонт («слуга») в честь прп. Ферапонта Белозерского — основателя двух монастырей Рождества Пресвятой Богородицы. Ему первому оружие пройде сердце, но говорим мы об этой Альфе всегда как об Омеге: Монах — это тайна Пресвятой Богородицы.

Пасха 1993 года

Пасху в 1993 году праздновали 18 апреля. Это была вторая Пасха в моей жизни. И когда на ночной службе мы радостно кричали «Воистину Воскресе», даже представить себе было невозможно, какими страшными событиями она навсегда войдет в историю нашей Церкви.

В понедельник утром на Светлой неделе я сел в автобус и, как обычно, отправился на работу в соседний райцентр. У нас в городе все строительные организации тогда впали в состояние клинической смерти. Лишь за тридцать километров от дома удалось отыскать действующую стройку, где нужны были каменщики.

Вечером возвращался домой на том же скрипучем рейсовом автобусе. Вдруг, на выезде из города нас остановил самый настоящий блок-пост: грузовик, перекрывший полосу, два служебных уазика с мигалками, вооруженные сотрудники милиции. Сейчас такая картина вряд ли кого-то удивит, но в ту пору для нашей провинции это было невиданное зрелище.

В полупустой салон вошли двое милиционеров в бронежилетах. Один, с автоматом наперевес сразу же встал напротив прохода. Другой быстро прошел мимо перепуганных пассажиров, осматривая пустые сиденья. Потом подошел ко мне и велел предъявить документы. Ну, в общем-то, и неудивительно, что именно ко мне. Большой парняга, куртка рабочая с капюшоном, борода нестриженная, волосы длинные из-под черной вязаной шапки. Ежели у кого и проверять документы, то у такого – в первую очередь.

Читать еще:  Пасхальные традиции для детей

А я тогда неофит был оголтелый: в сумке – томик «Пролога в поучениях», в нагрудном кармане куртки небольшой деревянный складень – Спаситель, Богородица и святой Александр Невский. Я его в Оптиной Пустыни купил. Мотался туда каждый месяц, благо, от нас Пустынь всего в сотне километров.

Сказал как есть – мол, нету паспорта, с работы еду домой. Милиционер в быстром темпе задал несколько простых вопросов: что за организация, фамилия начальника и главного инженера, адрес конторы? И как-то сразу стало мне ясно, что будь я не тем, за кого себя выдаю, расколол бы меня этот опер в десять секунд. Но я говорил правду. Милиционер выслушал мои ответы, еще раз осмотрел салон. Потом махнул рукой напарнику и вышел вместе с ним. Двери закрылись, автобус со скрипом тронулся с места.

Пришел домой. Еще раздеться не успел, слышу, тесть из комнаты зовет:

— Саша, ты в курсе, что в Оптиной монахов убили?

— Какой-то мужчина зарезал ножом. Троих. Прямо на Пасху, после службы. Иди скорей, как раз по телевизору об этом говорят.

Через секунду я, как был – в одном сапоге — уже сидел рядом с тестем и слушал, как диктор в программе новостей рассказывает о случившейся оптинской трагедии.

А еще через несколько секунд с ужасом вспомнил, как только что в автобусе бес подсказывал мне предъявить милиционеру икону вместо паспорта. О том, что могло случиться, послушайся я его, даже думать не хотелось.

Когда написал «об упокоении» имена родственников и ушедших друзей, решил помянуть и убиенных на Пасху монахов. Понятно, что тут их и так ежедневно всем монастырем поминают. А все же решил написать их имена тоже.

Аккуратно вывел «…иеромонаха Василия». Только начал писать «…инока Трофима», как вдруг раздался удар такой силы, что я от неожиданности чуть со скамейки не слетел. Это рядом на звоннице ударили в большой колокол к службе. Знаете, что чувствуешь, когда в четырех метрах от тебя внезапно звучит колокол весом в семь тонн? Вот и я до тех пор не знал.

Потихоньку пришел в себя, вспомнил – зачем я тут сижу и чем занимаюсь. Взял свою записку, ручку, продолжаю писать – «…инока Ферапонта». И тут же – второй удар. Опять чуть не падаю с лавки на землю.

И лишь спустя какое-то время дошло: их ведь здесь, вот на этой звоннице и убили, Трофима с Ферапонтом. А еще понял тогда, насколько тут в Оптиной все близко. Лавочки – к звоннице, прошлое – к настоящему, земля – к Небу.

Сегодня – годовщина праведной кончины убиенных оптинских монахов. Официальной их канонизации еще не было. Но уже много лет тысячи и тысячи людей едут поклониться их могилам. Сейчас над ними возведена красивая часовня. А я помню на этом месте три свежих холмика земли с деревянными крестами.

Святые мученики иеромонах Василий, инок Ферапонт и инок Трофим, молите Бога о нас.

Убийство монахов в Оптиной пустыни — как это было

Я уже не жил в Оптиной и приехал в гости на Пасху. Предпасхальный вечер был тих и прекрасен: закатное красно солнышко раскрасило милым теплым цветом и в нем не было ничего тревожного. Даже странно, что закат несмотря на красноту нельзя было назвать кровавым, настолько он был нежный и приятный для глаз. Ничто не предвещало беды, хотя беда уже была рядом, рядом с каждым из нас. Убийца приготовил злодеяние и только ждал толчка своего «голоса, которого не мог ослушаться». Он был в Оптиной, рядом, очень близко, он искал свою жертву. Но никто из людей не знал и не догадывался об этом.

Гуляя по монастырю, я заметил вышедшего из Введенского собора о. Василия. Он стоял у северного входа в храм и любовался красотой заката. А я в свою очередь остановился и стал любоваться картиной с его участием: стоит возле белоснежного храма красивый монах. Русак, стройный, спортивный, тихий и мирный, разумный для своих лет, явно будущая оптинская слава.

Пройдет много лет, он станет еще мудрее и опытнее, будут приходить к нему тысячи людей за советом и утешением и будет у нас новый оптинский старец. Ведь обещали, что будет семь светильников. Может это будет один из них. «Эх, как же он хорош, это воин Христов, — думал я, — дай Бог тебе, дорогой, не сойти со своего пути и остаться человеком, накопить мудрости и любви и одаривать ими народ Божий». Отец Василий почувствовал, что кто-то смотрит на него, обернулся и, увидев меня, улыбнулся. Мы не виделись несколько месяцев, обменялись издалека поклонами и решили сохранить тихость своего состояния. Но улыбка, его лучезарная улыбка запала в моей памяти и теперь уже будет жить со мной до самой смерти.

Началась служба. Пришла в храм братия монастыря, в том числе о. Ферапонт. С о. Ферапонтом никто не дружил. Вовсе не потому, что он был злой или плохой человек. Просто он, несмотря на относительную младость своих лет и раннее монашество, умудрился стать настоящим монахом — не входил ни в какие группы или кружки по интересам, которые часто образуются в монастырях, жил очень сокровенной и истинно монашеской жизнью, без ссор и конфликтов, без пустых разговоров за чаем и пересудов во время послушаний. Жизнь таких монахов принято называть красивым русским словом сокровенной, как сказано в послании апостола «потаеный сердца человек, в неистлении кроткого и молчаливаго духа, еже есть пред Богом многоценно».

Пришел в храм о. Трофим. Он слегка опоздал на службу, т. к. много работал на подсобке. С утра до позднего вечера его видели то на тракторе, то на мотоблоке. Всегда радостный, энергичный, невероятно живой. Полная противоположность замкнутому и молчаливому о. Ферапонту. Вокруг о. Трофима всегда бурлила жизнь и кипела работа. У него было множество друзей, очень общительный и позитивный человек. Он подошел к левому клиросу, у которого я стоял, улыбнулся своей открытой улыбкой, мы крепко обнялись и расцеловались.

Быстрый обмен новостями, крепкие рукопожатия. Кто бы знал, что спустя несколько часов его не будет в живых. Живой, энергичный, веселый. Ну не мог он умереть молодым. Еще много-много лет впереди. Но человек предполагает, а Бог располагает.

Так и остались в моей памяти эти три улыбки. Такие разные и каждая по своему красивая. А потом были другие улыбки и они запечатались в моей памяти еще крепче.

Закончилась пасхальная литургия. Вся братия пошла в трапезную, разговелась, большая часть пошла отдыхать, звонари Трофим и Ферапонт пошли на звонницу, а о. Василий на скитскую литургию, чтобы исповедовать народ. Я в это время был в скиту и отдыхал в келье скитоначальника. Только началась скитская литургия, как в дверь постучали. Стук становился все настойчивее и я решил открыть дверь.

На пороге стоял дежурный скитской гостиницы и в крайне нервной форме сообщил, что в монастыре произошло убийство — каких-то монахов кто-то убил. Ему позвонили из проходной монастыря и просили предупредить скитоначальника и всю скитскую братию. Я отправил дежурного в храм, а сам собрался и пошел в монастырь. В сообщении было что-то абсурдное, какое могло быть убийство в монастыре, в Оптиной?! Это явный бред и чья-то глупая шутка. Кто бы знал, что одновременно со мной по дорожке, только прячась в кустах и в другом направлении прошел убийца.

В Оптиной было очень безлюдно. Ведь даже никто не смог увидеть убийцу, разошлись все. Прослышав про злодеяние, начала собираться братия. Первым я увидел о. Ферапонта. Он лежал на звоннице, пробитый насквозь коротким мечом, изготовленным из автомобильной рессоры. Как потом выяснилось, что «работать» таким орудием очень трудно — нужно обладать или огромной силой или много тренироваться.

Убийца Аверин был щупленьким человеком, но тут ему явно помог истинный вечный убийца человеков. Только этой нечеловеческой силой можно объяснить силу удара Аверина: помимо тела в трех местах был пробит кожаный монашеский пояс. Нанеся единственный удар строго в печень, он опустил тело Ферапонта на землю и закрыл его лицо клобуком. Почему он так сделал сам объяснить не смог. Затем быстро встал и вторым ударом смертельно ранил о. Трофима. Тот даже не успел ничего понять — оба монаха стояли почти спиной друг ко другу и Трофим не видел, что произошло, только услышал, что звон прекратился и обернулся в сторону товарища, но было уже поздно — холодный окровавленный клинок пробивал его печень.

Читать еще:  Пасха 2019 году в каком месяце

Аверин так же опустил Трофима, так же накрыл его лицо клобуком и спокойно пошел в сторону скита, вслед за уходящим о. Василием. Третий удар и третий человек пал на землю. После убийца побежал за дом возле скитской башни, бросил там свой страшный меч, перелез через забор и убежал в лес. Только убегающую фигуру в серой шинели смогли рассмотреть три паломницы. Больше никаких следов и примет (кроме меча). Но уже на третий день в доме Аверина сидела засада и проводились розыски по ближайшим лесам. (С тех пор я точно знаю, что если наши власти хотят раскрыть какое-то убийство, то раскрывают его быстро. Они могут (а может могли тогда) это сделать, если захотят).

Самого убийства я не видел, но на моих руках испустил дух о. Трофим. Лицо его было полно скорби и боли. Было видно, что он испытывал сильнейшие страдания. Отошел он тихо. Просто замер и все. Отец Василий прожил дольше всех и умер уже в машине скорой помощи по дороге в Козельск. Его натренированное тело всячески сопротивлялось смерти, но рана была слишком страшна.

Потом приехала милиция, начались оперативные действия, всех убитых увезли на вскрытие. Спустя несколько часов их привезли в храм св. Илариона. Насколько помню я был единственный мирянин, который присутствовал при этой первой молитве у тел убиенных братий, видел их тела еще непокрытыми, без облачений. По традиции миряне не должны быть при облачении монахов, но для меня сделали исключение. И я благодарю судьбу, что присутствовал на этой молитве. Поверьте, никогда более я не видел и не ощущал чего-то подобного. Прежде всего надо сказать о лицах убиенных братий.

Знаете, что меня поразило тогда? Все трое умерли в страшных муках, от немыслимой боли и эта боль осталась в момент смерти на их лицах. Но вот прошло несколько часов и я видел совершенно другие лица. Их даже можно смело назвать ликами, так они светились и сияли. Это не было моим экзальтированным восприятием, все отметили странное преображение лиц — на всех трех была светлая, тихая и мирная улыбка. Очень покойная и уверенная. Такое ощущение, что они увидели что-то радостное. Вот что удивительно: дух покинул тело, но преобразовал его после смерти. Вот об этих трех улыбках я говорил вначале своего рассказа. Именно их я не смогу забыть никогда. Вот явное доказательство бытия загробного мира.

Трудно передать словами состояние братии монастыря. Думаю, что нечто подобное испытали апостолы после казни Христа и ученики оптинских старцев, после их смерти. С одной стороны ужас от происшедшего и горечь расставания, с другой радость за своих братьев. Ведь все они сейчас у Престола Божия. Они начали праздновать Пасху на Земле и закончили ее на Небесах. И мы верим, что там их Пасхальная радость будет вечной. Они заслужили ее своей земной жизнью и сподобились принять мученический венец.

Многие вечером того дня произнесли такие слова: а я оказался недостоин за грехи свои.

Перед написанием этого краткого воспоминания я нашел запись речи оптинского иеромонаха Феофилакта, сказанной по отпевании убиенных оптинских иноков. Не знаю точна ли цитата, но она очень верна по сути и многое передает из наших тогдашних переживаний: «…сегодня здесь совершается нечто необычное, чудное и дивное… Всякий христианин, хорошо знакомый с учением Церкви, знает, что на Пасху так просто не умирают, что в нашей жизни нет случайностей, и отойти ко Господу в день Святой Пасхи составляет особую честь и милость от Господа. С этого дня, когда эти трое братии были убиты, по-особому звучит колокольный звон Оптиной пустыни. И он возвещает не только о победе Христа над антихристом, но и о том, что теперь земля Оптиной пустыни обильно полита не только потом подвижников и насельников, но и кровью Оптинских братьев, и эта кровь является особым покровом и свидетельством будущей истории Оптиной пустыни. Теперь мы знаем, что за нас есть особые ходатаи пред Престолом Божьим».

Впервые опубликовано 18 апреля 2018 года

18 апреля 1993 года в Оптиной Пустыни сатанистом были убиты три её насельника.

Пасхальным утром 18 апреля 1993 года в Оптиной Пустыни сатанистом были убиты три её насельника: иеромонах Василий, инок Трофим, инок Ферапонт

Убийство было тщательно подготовленным. Местные жители позже вспоминали, как перед Пасхой убийца приходил в монастырь, сидел на корточках у звонницы, долго смотрел на звонарей и по-хозяйски осматривал входы и выходы. У восточной стены монастыря была большая поленница. Именно по ней потом забрался убийца, чтобы перемахнуть через высокую стену. Около стены он бросил короткий самодельный окровавленный меч с меткой “сатана 666”, финку с тремя шестерками на ней.

То далекое от нас Пасхальное утро протекало так: в 5.10 закончилась литургия, и монастырские автобусы увезли из Оптиной местных жителей и паломников, возвращающихся домой. С ними уехала и милиция. А братия и паломники, живущие в Оптиной, ушли в трапезную. Вспоминают, что о. Василий лишь немного посидел со всеми за столом, не прикасаясь ни к чему. Впереди у него были еще две службы, а служил он всегда натощак. Посидев немного с братией и тепло поздравив всех с Пасхой, о. Василий пошел к себе в келью. Видимо, его мучила жажда, и проходя мимо кухни, он спросил поваров:
— А кипяточку не найдется?
— Нет, отец Василий, но можно согреть.
— Не успею уже, — ответил он.

Очень радостным в тот день был инок Трофим. “Батюшка, — обратился он к игумену Александру, — благословите, иду звонить”. Игумен Александр вспоминает:
«Я благословил и спросил, глядя на пустую звонницу:
— Да как же ты один будешь звонить?
— Ничего, сейчас кто-нибудь подойдет».

В поисках звонарей о. Трофим заглянул в храм, но там их не не было.
С крыльца храма Трофим увидел инока Ферапонта. Оказывается, он первым пришел на звонницу и, не застав никого, решил сходить к себе в келью. “Ферапонт!” — окликнул его инок Трофим. И двое лучших звонарей Оптиной встали к колоколам, славя Воскресение Христово.

Первым был убит инок Ферапонт. Он упал, пронзенный мечом насквозь.
Следом за ним отлетела ко Господу душа инока Трофима, убитого также ударом в спину. Инок упал. Но уже убитый — вернее, смертельно раненный — он воистину “восста из мертвых”: подтянулся на веревках к колоколам и ударил в набат, раскачивая колокола уже мертвым телом и тут же упав бездыханным. Он любил людей и уже в смерти восстал на защиту обители, поднимая по тревоге монастырь. Это был набат. Тревога, призыв.

Иеромонах Василий шел в это время исповедовать в скит, но, услышав зов набата, повернул к колоколам и побежал навстречу убийце.

Убийца рассчитал все, кроме этой великой любви Трофима, давшей ему силы ударить в набат уже вопреки смерти. И с этой минуты появляются свидетели. Три женщины шли на хоздвор за молоком, а среди них паломница Людмила Степанова, ныне инокиня Домна. Но тогда она впервые попала в монастырь, а потому спросила: “Почему колокола звонят?” — “Христа славят”,- ответили ей. Вдруг колокола замолкли. Они увидели издали, что инок Трофим упал, потом с молитвой подтянулся на веревках, ударил несколько раз набатно и снова упал.

Отец Василий встретился лицом к лицу с убегающим с места преступления убийцей, и был между ними краткий разговор: отец Василий спрашивал, что случилось, а после доверчиво повернулся спиной к человеку, не подозревая, что именно это убийца. Удар был нанесен снизу вверх — через почки к сердцу. Но о. Василий еще стоял на ногах и, сделав несколько шагов, упал, истекая кровью. Он жил после этого еще около часа.

Мы поминаем сегодня верных, погибших за Христа.
Иеромонаха Василия, инока Трофима, инока Ферапонта.

И с особым чувством молюсь я за своего однокашника, выпускника факультета журналистики МГУ Игоря Рослякова, того, с кем учились мы в одних аудиториях, у одних учителей.
Это он заставляет меня каждый год, и не один раз, вспоминать о том, что у нас на факультете учился человек, отдавший жизнь за Христа.

Смерть его была мученической, жизнь — удивительной.
Бесконечно одарённый человек, он был не только журналистом и поэтом, он был мастером спорта,чемпионом Европы, капитаном сборной МГУ по ватерполо.

«Я родился зимою, когда ветер и снег, Когда матери стукнуло сорок. » — это строчки Игоря Рослякова.

Поздний ребёнок в семье, талантливый и одарённый. Таким его помнят одноклассники, учителя, все, кто знал его.

Читать еще:  17 кафизма поминальная текст

Рассказывает тележурналист, мастер спорта Олег Жолобов, член сборной команды МГУ по водному поло: “О дарованиях Игоря Рослякова говорили: “Его Бог поцеловал”. Это был выдающийся спортсмен нашего века, так и не раскрывшийся, на мой взгляд, в полную меру своих возможностей. Сначала этому помешало то, что Игорь стал “невыездным”. Несколько лет подряд он завоевывал звание лучшего игрока года, и при этом его не выпускали на международные соревнования. Потом началась перестройка, Игорю стали давать визу, правда, в пределах соцстран. Он выполнил тогда норматив мастера спорта международного класса, был на взлете и вдруг ушел в монастырь.
Помню прощальный вечер, когда мы собрались командой, провожая Игоря в Оптину. Все охали, переживали и, как ни странно, понимали его. Все мы были еще неверующими, но уважали веру Игоря и знали: он не может иначе. И как когда-то он вел нашу команду в атаку, так, став о. Василием, он привел нашу команду к Богу, не навязывая своей веры никому. Он убеждал нас не словами, но всей своей жизнью. И вот отдельные случаи, запомнившиеся мне.
Из-за его постничества в команде было сперва недовольство. Он был ведущим и самым результативным игроком команды, и мы боялись проиграть, если он ослабеет постом. Помню, Великим постом сидели мы с ним на бортике бассейна в Сухуми, и Игорь сказал: “Главное, чтобы были духовные силы, а физические после придут. Дух дает силы, а не плоть”. На следующий день у нас был решающий финальный матч с “Балтикой”, очень сильной командой в те годы. И как же стремительно Игорь шел в атаку, забивая и забивая голы! Мы победили, и пост был оправдан в наших глазах».

В 1985 году Игорь закончил МГУ с квалификацией — литературный работник газеты. Уже тогда он был глубоко верующим человеком:

И тогда ничего мне не стоит
Бросить все и уйти в монастырь
И упрятать в келейном покое,
Как в ларце, поднебесную ширь.

Не сидел я в собрании смеющихся и не веселился: под тяготеющей на мне рукою Твоею я сидел одиноко, ибо Ты исполнил меня негодования”. (Иеремия 15, 17-19)

Не сидел я в кругу захмелевших друзей,
Не читал им Рубцова и Блока.
Опечалился я, и с печалью своей
Я сидел у икон одиноко.

Анна Михайловна, мама Игоря, никак не могла понять того, что владело душой её сына. Она вспоминала:
«Вдруг сын опустился передо мной на колени — и слезы в глазах: “Мама, благослови меня в монастырь”. И тут я в ужасе закричала про Бога такое, что сын сразу в дверь и бежать. Только слышу, как застучал каблуками по лестнице. До сих пор в ушах каблуки стучат. ”.

И долго пыталась мать уговорить сына не уходить в монастырь,а жить с ней вместе, строить дачу. «В Царствии Небесном построим дачу», — отвечал ей её всегда такой послушный сын.

А мама вспоминала, как баловал её сынок, какие роскошные цветы ей покупал, а сейчас уходил он от неё туда, куда она за ним пойти не могла: она не верила в то, во что верил сын.

Долгим, непростым был её путь к вере. Уже после смерти отца Василия долгие часы сидела мать у могилы сына, спрашивала, плакала, обвиняла, находила утешение и. начинала молиться.

16 декабря 1999 года раба Божья Анна приняла монашеский постриг с именем Василиссы.

Можно долго рассказывать о том, каким был монахом отец Василий, сколько сделал он для своих духовных чад. Я же приведу слова только одной молодой женщины, потерявшей своего мужа и изнемогающей от горя:

«Горе душило порой с такой силой, что нечем было дышать. И я шла тогда из своей деревни десять километров пешком в Оптину, чтобы повидаться с о. Василием. Молча посмотрим друг другу в глаза, о. Василий помолится и так же молча благословит меня в обратный путь. Слов при этом почему-то не требовалось. Но я чувствовала, как он снимает с меня мое горе. Вот и ходила по десять километров пешком, понимая тогда и теперь, что без о. Василия мне было бы не выстоять”.

И нам не выстоять без таких людей, как иеромонах Василий, инок Трофим, инок Ферапонт.
Но пока жива вера православная, будут с нами наши отцы, братья и сестры, подвижники, молитвенники и защитники. Христос Воскресе!

(Воспоминания современников, стихи отца Василия взяты из прекрасной книги Нины Павловой «Красная Пасха». )

Оптина Пустынь: ритуальное убийство в монастыре

19 апреля 2019 , 15:32 [ «Аргументы Недели», Татьяна ТИМУКА, спецкор в странах Прибалтики , Шеф-редактор балтийского бюро АН ]

26 лет назад, 18 апреля 1993 года, в Пасхальную ночь, было совершено убийство трех монахов Оптиной Пустыни: иеромонаха Василия, инока Трофима и инока Ферапонта. Следствие доказало, что это было ритуальное убийство.

18 апреля 1993 г. Время ранней Литургии в день Светлого Христова Воскресения. Праздничную службу прервал крик одного из послушников: «Братиков убили!» А вскоре вся православная Россия узнала: после ночной Пасхальной службы от руки сатаниста оборвалась жизнь трех Оптинских монахов.

Почему же произошло такое зверство? За что были убиты те, кто посвятили свою жизнь Богу?

Протоиерей Николай (Литва): «Это несомненно ритуальное убийство. На Пасху. Действительно, Красная Пасха. Произошло следующее: инок Трофим, инок Ферапонт были на колокольне, и вдруг люди услышали, что пасхальный звон резко оборвался. Вот так православные и узнали, что произошло убийство трех монахов.

Позже выяснилось, что убийство совершил душевнобольной человек, который жил неподалеку от монастыря. Он совершил свое злодеяние осознанно: с ножом, на котором было вырезано число зверя (666) сначала напал на иноков Трофима и Ферапонта, а позже, подкараулил и нанес смертельные раны иеромонаху Василию. Мне рассказывали священники из Оптиной Пустыни, что убийце судебно – психиатрическая экспертиза поставила диагноз – шизофрения. Но монахов уже не вернешь. Убийца считал, что монахи – враги сатаны. Он был словно одержим: говорил, что монахи были хорошими людьми и ничего плохого ему не сделали, но он хотел достать Бога через них. Это совершенно больной человек с извращенной логикой. На языке священнослужителей таких людей называют одержимыми нечестью. Святые отцы говорят, что избавиться от этого можно, но только ежедневной молитвой, исповедью, причастием. Такое заболевание от лукавого».

Какими были эти три монаха?

Разными путями они пришли в православие, но цель была одна – служить Богу. Молчаливый молитвенник инок Ферапонт. Всех любящий, безотказный мастер на все руки инок Трофим, которого ласково называли Трофимушка. Сосредоточенный иеромонах Василий.

Очевидцы говорят, что, например, инок Ферапонт в последние дни Великого поста, перед смертью, вообще не ложился спать. Молился ночами. Может предчувствовал свою кончину? Эту тайну он унес с собой в вечность, но другие монахи запомнили его слова: «Да, наши грехи можно только кровью смыть».

Протоиерей Николай (Литва): «Мне рассказывали, что сперва шел красивый пасхальный звон, а потом он стал напоминать глухой набат. И он некоторое время продолжался. Потом уже выяснили, что инок Трофим, на последнем вздохе, потянулся на веревках и ударил в набат, и продолжал раскачивать колокола уже мертвым. Мученики они. А мученики всегда в православии хорошо. Светлая грусть по убиенным. Они победили. Своей кровью они омыли не только свои грехи, но и грехи людей. Слава Богу, что они посетили своей милостью Оптину Пустынь».

Однажды прихожане спросили отца Василия: «Батюшка, а у вас есть заветное желание?» — «Да. Я хотел бы умереть на Пасху под звон колоколов». Все так и случилось.

Трех мучеников – монахов называют Ангелами. Они нашли свой последний приют в Оптиной Пустыни. Каждый год, 18 апреля, множество паломников прибывают в Оптину Пустынь, чтобы почтить память мучеников: кто молится, кто просит помощи, избавлений от бед, болезней. И говорят, что мученики слышат и помогают.

На 25-ю годовщину убиенных братия монастыря Оптиной Пустыни во главе с пастырем, исполняющим обязанности наместника игуменом Никитой (Суриковым) отправили в синодальную комиссию прошение о канонизации монахов-мучеников. Пока верующие ждут того дня, когда Православная церковь дозволит епископам и священникам служить не панихиды, а молебны Оптинским Новомученикам.

Протоиерей Николай (Литва): « Так быстро канонизация не свершается. Должно пройти лет 50. Должно быть подтверждение чудес, которые происходят по молитвам к мученикам. Это долгий процесс. Но я думаю, что непременно это случится. Чудеса же происходят! Есть официальные подтверждения. Да и Господь давно прославил этих мучеников. Молитесь им и все сами поймете. Увидите благодать».

Этих мучеников объединяла любовь. Любовь к Богу. Любовь к людям.

А как говорят старцы: «Любовь не умирает…»

Возможно, прав протоиерей Николай, когда говорит о молитве: «Поминайте мучеников и они помянут вас у престола Господа!»

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector