Пасха в 1917 году

О чем писали газеты в 1917 году

Прошло меньше месяца с отречения императора Николая II от престола. На улицах по-прежнему были толпы, но уже охваченные не политической, а «покупательной» лихорадкой. Мука, яйца и сахар вернулись на прилавки. По-прежнему отсутствовали только молочные продукты. Пресса оптимистично писала «о куличе в каждом доме» и давала советы по окраске яиц. Об этих и других новостях в преддверии Пасхи 1917 года — в совместной рубрике «Ъ» и проекта «1917. Свободная история».

«Раннее утро»: Пасха без пасхи Общество кондитеров-фабрикантов на последнем заседании постановило ввиду недостатка муки и других необходимых продуктов не выпекать к предстоящей Пасхе куличей.

При особом мнении остался член о-ва Соловьев, который по поводу этого постановления сделал мотивированное заявление. В этом заявлении г. Соловьев доказывает, что 15 000–17 000 пудов муки и 6000–8000 пуд. масла и сахара дадут возможность каждому москвичу иметь кулич в ½-¾ фунта.

«Русское слово»: старообрядцы верят в республику Вчера в помещении биржи на Ильинке состоялось собрание старообрядцев всех согласий. Обсуждались вопросы переживаемых событий. Большинство ораторов высказалось за установление в России республики. Председательствовавший в собрании Рябушинский говорил, что старообрядцы должны желать такой формы правления, которая даст религиозную свободу.

Религиозную свободу, по мнению Рябушинского, может дать только республика, так как при конституционной монархии господствующая религия будет угнетать старообрядчество. Рябушинский, между прочим, высказывал пожелание, чтобы Учредительное собрание было созвано в Москве.

Кинолента «Темная Россия» со звездой Элис Брейди в главной роли закончена и готова к прокату, фильм повествует о жестокости и притеснениях самодержавия.

«Журнал для женщин»: окраска пасхальных яиц В сущности говоря, по преданию, яйца должны быть все красными, но теперь от этого правила отступили и яйца окрашиваются во всевозможные цвета, подчас даже придумывают для них самые замысловатые и вычурные рисунки.

Очень красивыми выходят яйца при окраске их всевозможными разноцветными тряпочками. Таким образом можно окрасить не только куриные яйца, но также и деревянные. Для этого из старых никуда не годных лоскутков, предпочтительно шелковых, выдергиваются нитки и ими обкладывается яйца; затем завертывают в чистенькую тряпочку, хорошенько перевязывают белыми нитками и опускают яйцо в кастрюльку или чугунок с горячей водой, куда прибавляют немного уксуса и кипятят минуты три, причем надо следить, чтобы яйца были все покрыты водой, затем вынимают из воды и снимают с них тряпочку и разноцветные нитки. Окрашенное таким способом яйцо имеет очень красивый пестрый цвет.

«Коммерсантъ»: яйца идут в обход Москвы Вчера на яичной бирже установлены оптовые цены на яйца. Цены эти выражаются в следующем: Киевские в пути без гарантии срока прибытия — 190 руб. за ящик; те же яйца наличный товар — 195 руб. за ящик.

Поступление яиц в Москву очень слабое, далеко уступает прошлогодним поступлениям в это же время. Такое положение яичного рынка в Москве объясняется тем, что яйца направляются мимо Москвы в Петроград, где цены на них стоят более высокие, чем в Москве.

«Раннее утро»: куропатки, рябчики, зайцы и куски оленины на Охотном Мы готовимся встретить первую Пасху, украшением которой будет не синий цвет подснежников, а красный — свободы. Но политическая свобода — одно, а свобода от старых предрассудков и отживших традиций, оказывается, — другое.

По крайней мере, на улицах Москвы в эти предпраздничные дни мы видим ту же «покупательную» лихорадку, ту же раздраженную и утомленную ненужными хлопотами толпу Первое, что бросается в глаза в Охотном, — это обилие мяса, дичи и, пожалуй, зелени. Вид мясных лавок с тушами сибирского мяса, куски оленины — на прилавках, подвешенные за лапки зайцы, белые куропатки и рябчики заставляют с недоумением думать о том «призраке голода», которым нам угрожает война.

«Петроградская газета»: официанты не хотят получать «на чай» На товарищеском собрании ресторанных служащих и официантов поднят был между прочими вопрос о совершенном уничтожении обычая получать от посетителей ресторанов и трактиров деньги «на чай». Предложение это встретило ряд возражений. Между прочим, один из ораторов сослался в этом случае на Францию. После непродолжительных дебатов постановлено:

«Обратиться к Временному правительству с просьбою обязать владельцев ресторанов, гостиниц и трактиров платить своим служащим и официантам жалованье, достаточное для существования, с тем чтобы обычай получения от публики денег “на чай” был совершенно уничтожен».

«Петроградский листок»: рестораны без хлеба Почти все рестораны очутились без хлеба. Посетителям обед предлагается только со своим хлебом. Рестораторы предполагают ввести такой порядок.

Лицам, изо дня в день столующимся у них, предложено будет для получения хлеба предъявлять свои карточки на получение хлеба.

Читать еще:  Какие блюда готовить на пасху

В свою очередь, рестораторы будут забирать муку на хлеб из некоторых лавок и продавать ее под карточный отчет по мере предъявления посетителями при завтраках, обедах и ужинах. В данном случае рестораторы становятся на путь, выработанный в других странах.

Из журнала «Огонек»: Княжна Софья Николаевна Васильчикова — первая женщина, «осмелившаяся» обратиться к бывшей царице Александре Федоровне с советом и упреком за пагубное вмешательство в управление страной.

«Петроградская газета»: праздники затянулись России нужна наибольшая продуктивность в работе. А у нас 95 праздничных дней. Во всей Европе — не больше 62. Гласный г. Нижегородцев на этом основании просил думу, не признает ли она возможным просить председателя совета министров об издании закона, нормирующего праздники.

Pathe news: массовая демонстрация Женской земледельческой армии

«Русские ведомости»: хлебная монополия Новая народная власть в лице продовольственного вопроса приняла от старого режима исключительно тяжелое наследство. Пусты зернохранилища и железнодорожные склады, ничтожны армейские и городские запасы, и весенняя распутица крайне отягощает подвоз. При этих условиях неудивительно, что Временное правительство с первых же шагов своей деятельности принимает ряд решительных мер в области продовольственного дела.

Отныне наибольшая масса производимого страной хлеба объявляется государственной собственностью, и хозяин, его произведший, остается только ответственным его хранителем, обязанным сдать хранимые им государственные хлеба местным комитетам. Со своей стороны государство обязуется принять и оплатить всякое количество хлебов, поступающих ему, согласно опубликованным правилам.

Февраль 1917: К чему привела «демократия» в Церкви

26.02.13, 14:03

События конца февраля – начала марта 1917 года оказали огромное влияние на жизнь Православной Церкви. Впервые за несколько веков верующие получили возможность выбирать себе епископов. Сразу после отречения Николая II многим казалось, что все проблемы Церкви как организации уйдут в прошлое вместе с самодержавием. Реальность оказалась гораздо сложнее мечты, и восстановление древних демократических принципов управления епархией обернулось неоднозначным явлением «феврализма».


Демонстрация в Петрограде в февральские дни. Фото, 1917

Философ и публицист Василий Розанов сказал об этих событиях точно и емко: «Россия слиняла в три дня». Православные также не могли оставаться в стороне от процесса, а потому в мартовские дни 1917 года из-под пера епископов выходили тексты, которые больше бы подошли политикам левого толка.

Будущий священномученник Серафим (Чичагов) обратился к своей пастве с такими словами, оказавшимися весьма умеренными на фоне безудержных восхвалений Временного правительства, которые в марте 1917 года позволяли себе многие иерархи: «Милостью Божьего народное восстание против старых порядков в государстве, приведшее Россию на край гибели. обошлось без многочисленных жертв, и Россия легко перешла к новому государственному строю».

К 1917 году почти все верующие были недовольны подчинением Церкви государству, которое превратила православных христиан в «сотрудников» «министерства по делам вероисповеданий». Крайним проявлением униженности православных стала архиерейская чехарда – на важнейшие епископские кафедры архиереи были назначены по представлению Распутина и Царского села с нарушением многих канонических правил. Казалось, что всенародное избрание епископата давало надежду на скорое выздоровление, но воздух свободы иногда приводил к печальным последствиям.

О том, что выборы епископата не были панацеей еще в Древней Церкви, предупреждал известный историк Василий Болотов. Лишь только в начале IV века христианская Церковь перестала подвергаться гонениям, так сразу выборы архиерея стали большим искушением для христиан. Церковь стремилась прибегать к этой мере в крайних случаях, когда скончавшийся иерарх не назвал наилучшую кандидатуру преемника. От идеи участия всех христиан в выборах епископа также отказались почти мгновенно — правом голоса стали обладать лишь наиболее уважаемые и знатные члены общины. Избирательный ценз вводился для того, чтобы избежать столкновений между сторонниками разных кандидатов, а также свести до минимума опасность подкупа тех, кто имеет право голоса или тех, кто их подсчитывает. Известен случай, когда император лично казнил священника, подменившего все таблички со жребием, написав там имя лишь одного кандидата. Обман раскрылся, и сребролюбец был приговорен к смерти с формулировкой «Он присвоил себе то, что принадлежит Богу».

В период с февраля по октябрь 1917 года в России никого не казнили, но выборы епископов, особенно в провинции, проходили драматично. В 11 епархиях, где духовенство и миряне выбирали нового иерарха, использовались политические обвинения в большевизме или в связях с Распутиным, в недостаточном сочувствии кандидатов простому народу или, напротив, в стремлении подкупить, а то и просто споить выборщиков.

Московский митрополит свт. Макарий (Невский) — в молодости известный алтайский миссионер, к 1917 году был уже глубоким стариком. За него многое решали секретари, бравшие взятки, что и было основной причиной недовольства его архиерейством. Кроме того, владыка имел лишь семинарское образование и поучал московскую знать проповедями о том, как нужно правильно креститься. В результате он был смещен с кафедры, а на его место был избран будущий патриарх Тихон (Беллавин).

Отметим, что выборы в Москве и Петербурге проходили спокойно, без использования «грязных технологий», но в провинции ситуация была совершенно иная.

В Синод шли многочисленные донесения о том, что выборщики часто представляют собой агрессивную толпу не совсем трезвых людей, которые руководствуются в своих оценках скорее личной выгодой, а не благом Церкви. Кроме того действия всех членов Церкви были крайне политизированы. Так, например, в Красноярске, как отмечает историк П.Г. Рогозный, верующие активно участвовали в политических манифестациях: «После молебна в 12 часов в Красноярске началось празднование «Праздника свободы», «Гражданской Пасхи» или «Весны России» — как именовался сей праздник.
В торжественном шествии участвовали войска гарнизона, представители государственных и общественных организаций, учебных заведений, масса простых горожан. По ходу движения манифестантов была сооружена триумфальная арка, украшенная флагами и щитами с надписями: «Да здравствует Учредительное собрание!», «Да здравствует Англия!», «Да здравствует Франция!», «Слава борцам, павшим за свободу народа!». Сам епископ находился среди членов Комитета общественной безопасности, «верный своему долгу народного избранника и гражданина России», как гордо писали в церковной прессе».

То, что это был не единичный случай, свидетельствует ситуация в других провинциальных епархиях. Основным критерием в пользу кандидата часто были его настоящие или мнимые демократические убеждения. Архиереи, отставленные со своих кафедр; священники, дьяконы и псаломщики, составившие основную силу новых выборных комитетов, наперегонки писали послания в Синод, где заверяли власти в своей лояльности и «реакционных» действиях оппонентов. Нижегородский съезд духовенства и мирян направил приветствие в Петроградский совет, где основную роль играли большевики, и заверил его в том, что участники комитета «будут стоять на страже завоеванных свобод». Это писали члены Церкви, недавно получившие свободу от опеки государства и собравшиеся для выборов нового епископа.

После этого никого не должен удивлять тот факт, что главным поводом для отставки епископов стали их реальные или мнимые связи с Распутиным, а также членство в «Союзе русского народа». Даже авторитетный митрополит Ярославский Агафангел, будущий священноисповедник, которого патриарх Тихон позже назовет в числе своих возможных преемников с большим трудом смог сохранить за собой епископскую кафедру в этом древнем городе. Значительная часть епархиального духовенства и мирян хотели отправить владыку в отставку исключительно по политическим мотивам, как об этом пишет П.Г. Рогозный, цитируя документы съезда: «Архиепископ Агафангел, по мнению духовенства и мирян, «по своим административным взглядам не удовлетворяет требованиям переживаемого времени». Закрытой баллотировкой 98 против 16 съезд выразил владыке свое недоверие и пожелал видеть во главе «соборной Ярославской Церкви. избранное лицо, более способное вести органы управления на началах братства, равенства и свободы». К счастью, решения съезда не вступили в силу, и владыка Агафангел остался на своей кафедре.

Политическая целесообразность иногда брала вверх даже над здравым смыслом и принципом невмешательства Церкви в политическую жизнь. В Екатеринбурге «протоиерей Уфимцев, размышляя о предстоящих выборах, писал, что не думал никогда дожить до того дня, когда «вопрос о выборах архиерея будет ближайшей и неотложной задачей. какое счастье! Велика должна быть благодарность наша борцам за свободу, горячи должны быть наши молитвы за тех, что «жертвою пали в борьбе роковой». Их кровью очищены мы от рабства» Протоиерей цитирует революционный похоронный марш и проводит явную аналогию между Христом и революционерами. Еще недавно такое сомнительное сравнение могло восприниматься как кощунство, но после Февраля никого не удивляло. Многие тогда Основателя христианства воспринимали как революционера, а революцию — как Красную Пасху».

Однако не стоит и драматизировать ситуацию. Из более чем 80 епархий Российской Православной Церкви выборы епископата прошли лишь в 11, а скандалы сотрясали лишь 5-6 провинциальных епархий. В конечном итоге на место ушедших епископов ставились архиереи с других кафедр, ни один священник или мирянин так и не смогли стать епископами, даже в условиях полной свободы при выборе архиерея. Политические нестроения 1917 года, революционная эйфория, которая постепенно сменялась апатией, затронула Церковь, но, к счастью, не привела к необратимым трагическим последствиям, а открывшийся в конце 1917 года Поместный собор лишь подтвердил важность участия священников и мирян в обсуждении церковных вопросов и принятии решений, изменивших лицо нашей Церкви. Уже упоминавшийся нами Василий Болотов справедливо отмечал, что плох не сам принцип выборности епископов, а лишь ситуация, когда христиане не могут обуздать свои страсти, принося их с собою в Церковь.

«Красная Пасха»: Как запрещали Воскресение Христа в СССР

Как в атеистическом СССР преследовали тех, кто праздновал Пасху, пёк куличи и красил яйца.

До революции Пасха была одним из ключевых праздников. В религиозной империи её отмечали с размахом. В 1917 году всё изменилось, и из почитаемого праздника Пасха превратилась в мозолящий глаза властям символ «проклятого прошлого». Однако традиция празднования была настолько сильной, что прошла через всю советскую эпоху и сохранилась до наших дней.

Советский Союз был государством атеистическим. Публичная религиозность не поощрялась, а церковные праздники для советской власти существовали только как предмет борьбы. Пасха, конечно, не была исключением. Тем более что в Российской империи Пасху праздновали публично, с участием монарха и первых лиц страны, так что в Союзе этот праздник прочно ассоциировался с ненавистным «старым режимом». В первые годы советской власти отношение к церковному празднику было не просто пренебрежительным, а демонстративно враждебным.

— Суббота. Всенощная. Ночь накануне Воскресения Христа. Тёмная ночь умирающей, двухтысячелетней глупости. Идут в церковь старики, старухи и пожилые женщины. Идут люди, выброшенные революцией из жизни. Бывшие люди. Старьё. Новых людей нет. Пролетариев не встретишь. Рабочие сегодня в ночь по всем клубам начинают штурм неба, бога и религии, — писали в советской прессе в 20-е годы прошлого века.
За антирелигиозную пропаганду отвечал «Союз безбожников», который регулярно поставлял плакаты и статьи в неповторимом стиле:
«Довольно хранить наследие рабского прошлого, освободите свои жилища от тёмных ликов икон и копоти лампад!»

В печати Пасха клеймилась как нечто не просто архаичное, а глупое и мерзкое. Религию вообще и Пасху в частности связывали с алкоголизмом, плохой дисциплиной на работе и, как ни странно, даже с фашизмом. СМИ вели агитацию против «поповщины и пережитков старого быта».

Сжигали «попов»

Плакат художника Михаила Черемных «Пасхальное яичко», 1920.

Чёткого запрета на празднование Пасхи, надо заметить, не было. Даже на съезде партии большевики замечали, что чересчур грубые методы антирелигиозной борьбы только затрудняют «освобождение масс от предрассудков».
Прямых препятствий верующим обычно не чинили, но старались создать неприятную психологическую атмосферу. Вместо обычной Пасхи предлагалась альтернативная — «красная», или «комсомольская». Это мероприятие включало митинги, антирелигиозные выступления и даже своеобразные карнавалы с факельным шествием и сжиганием чучела попа. Правда, такие «пасхи» продержались недолго — все это выглядело слишком абсурдно.

Да и сила традиции была велика. Власти предпочитали всё же не усердствовать чрезмерно в насаждении атеизма. Скажем, ещё в 1921 году в Петрограде многие предпочли крестный ход первомайской демонстрации. Люди продолжали употреблять «культовые продукты», к праздникам прибирались в домах, а многие ходили в храмы просто послушать хор.

За веру — увольнения и штрафы
Закручивание гаек началось ближе к 1930-м годам, когда были введены «непрерывки» — рабочие недели с плотным графиком и минимумом выходных. К обычной работе добавлялись субботники. Вдобавок у религиозных людей могли возникнуть вполне реальные проблемы на работе или учёбе.
Поход в церковь на праздник мог обернуться разбором на комсомольском собрании, увольнением и тому подобными не убийственными, но серьёзными последствиями. К тому же ходить в церковь было просто неудобно: культовые учреждения закрывались, изымались под клубы или хозяйственные нужды.


Перелом произошёл в годы Великой Отечественной войны. Отношение к пасхальным службам стало более мягким, как и вообще к вопросам веры. Православная церковь поддержала страну, и позиция властей стала заметно менее суровой. Особенно мощное впечатление производила Пасха в Ленинграде: не имея возможности готовить традиционные кушанья, люди отмечали праздник блокадным хлебом. А в 1945 году Пасха выпала на май, и отмечавшие говорили об особенно светлой атмосфере — праздник встречали под последние залпы кончавшейся войны.

Новый всплеск борьбы с религией пришёлся на хрущёвскую эпоху, когда, казалось бы, заявлялась «оттепель». Началась слежка за прихожанами, нервотрёпка на собраниях, запреты на церковные службы и обряды.

Но уже в 70-е годы промышленность начала выпускать куличи. Такое название, конечно, не использовалось — выпечку называли «Весенний кекс». Яйца красили луковой шелухой. Крестный ход разрешали проводить только внутри храмов, службы велись спокойно. Даже народные дружинники у церквей и кладбищ скорее охраняли верующих от хулиганов, чем мешали праздновать.
Конечно, для людей, считавших важным сделать партийную карьеру, участие в таких мероприятиях было по-прежнему немыслимым. Но в целом жизнь, как обычно, победила бюрократические правила.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector