В рассказе мамина сибиряка оживают детские воспоминания

В рассказе мамина сибиряка оживают детские воспоминания

Опубликовано в журнале Урал, номер 11, 2002

Краткие воспоминания о Д.Н. Мамине-Сибиряке, предлагаемые читателям журнала “Урал”, ранее не публиковались. Они принадлежат Марии Аполлинариевне Рябининой, урожденной Новиковой. Ее отец Аполлинарий Васильевич (1851—1902) — знакомый Мамина-Сибиряка по Екатеринбургу, фельдшер, член УОЛЕ.

Мария Аполлинариевна родилась в 1874 г., работала учительницей и давала частные уроки, выйдя замуж, воспитала 10 детей, из них 5 приемных. В 1948 г. она передала в музей письмо Дмитрия Наркисовича к ее отцу.

В фондах нашего музея хранится несколько предметов из семьи Рябининой. В 1988—1989 гг. внучка Марии Аполлинариевны Л.Н. Заякина передала в музей фотографии, печать из хрусталя, альбом с записями и рисунками, сделанными еще в конце XIX в., и некоторые другие вещи. Замечательно, что эти семейные реликвии тщательно сохранялись.

Письмо-воспоминание, которое мы публикуем, адресовано старшему научному сотруднику музея Мамина-Сибиряка К.А. Пьянковой, очевидно занимавшейся поиском людей, знавших Мамина.

Любое свидетельство о жизни Мамина-Сибиряка в Екатеринбурге имеет особую ценность. Читателю небезынтересно будет узнать о занятиях Мамина живописью. Не исключено, что упоминаемая Марией Аполлинариевной работа — это его картина “Генеральская дача”.

Е.К. Полевичек, главный хранитель Музея писателей Урала

Из письма в музей

18 ноября 1948 г.

Здравствуйте, т. Пьянкова! Здравствуйте на много лет!

Простите — задержалась ответом на Вашу открытку. Виной — моя неразворотливость по хозяйственным делишкам. От Вас получила открытку перед праздниками, а сегодня вот уже 18/XI. Время летит не только для молодых: не ползет оно и для старых. Быть в Свердловске я всегда желаю, но бытовые условия крепко пришили меня к Кыштыму. И когда же я попаду хоть на короткий срок в нечужой для меня Свердловск — не знаю ни я, ни кто другой. Перейду к воспоминаниям о Д.Н. Мамине-Сибиряке.

Не могу хвастнуть количеством встреч с Д.Н., т.к. их было не больше пяти. Первая встреча моя с Дмитрием Наркисовичем была в Свердловске (тогда Екатеринбурге), когда мне было лет 14, когда я училась в гимназии, т.е. в 1888 г. Жизнь поставила нас в пару у купели новорожденного в семье Шаваевых.

Итак, он — кум, я — кума. Следующие две встречи были тоже в Екатеринбурге, на квартирах Дмитрия Наркисовича: одна на улице, которая зовется теперь именем Мамина-Сибиряка, другая была где-то близко от старого телеграфа и Пушкинской ныне улицы. Не там ли теперь и музей, где Вы работаете? На которой-то из этих квартир — я помню — мой отец с Дмитрием Наркисовичем занялись чаепитием. Я отказалась и стала рассматривать вещи на письменном столе. Недалеко стоял закрытый мольберт. Ну как не заглянуть под полотно? Увидал это Дмитрий Наркисович, погрозил мне пальцем и строго сказал: “Детка, детка! Не трогай! Краски свежие, размажешь!” Меня не задел тон замечания, а возмутило обращение “детка-детка”. Ведь в 14—15 лет мы в наше время считали себя уже взрослыми. Следующие две встречи с Дмитрием Наркисовичем были в Кыштыме, в казенной квартире моего отца.

В одну из этих встреч Дмитрий Наркисович приезжал в Кыштым с художником Казанцевым. Мой отец (фельдшер Аполлинарий Васильевич Новиков) на своей лошади отвез их на озеро Увельды (18—20 км от Кыштыма), а дня через 2—3 съездил за ними. Результатом этой поездки у Дмитрия Наркисовича был рассказ “Три друга” (нынче он называется “Приемыш”). Что зарисовал на Увельдах Казанцев — не знаю. Одна из этих двух встреч как-то выпала из памяти. В одну из них (наверно, в ту, когда Дмитрий Наркисович был без Казанцева) писатель горячо стыдил меня за то, что я не могла вспомнить имени нашего с ним крестника. Устыдившись, я попросила Дмитрия Наркисовича напомнить мне имя крестника. Оказалось — и он не знает. Это вызвало общий смех.

Заезжал Дмитрий Наркисович к моим родителям и со второй своей женой, Марией Морицевной Абрамовой (артисткой). С ними была девочка лет 4—5, сестра Марии Морицевны, Елизавета Морицевна, потом жена писателя Куприна.

Хранится у меня письмо Дмитрия Наркисовича к моему отцу, где он просит поторопить работу экипажника с заказанным Маминым коробком и дополнить коробок кожаным фартуком. Письмо без даты. Чернила порыжели. Предполагаю, что оно относится к началу 90-х годов.

В 1937 году я перекинулась двумя-тремя письмами с племянником Дмитрия Наркисовича Борисом Дмитриевичем Удинцевым (работал в Москве в Книжной палате и отчасти в Литературном музее). Удинцев писал мне, что он пополняет законченную им биографию Мамина-Сибиряка. Делилась я и с ним своими воспоминаниями. Удинцев, как и я, делал попытку найти в Свердловске младшего сына Шаваевых — Александра Александровича Шаваева. Не знаю, нашел ли. Но этот сын Шаваевых был еще неграмотным мальчуганом, когда у них бывал Дмитрий Наркисович.

Читать еще:  Волочебники на пасху

Шаваев-старик был очень умным, богатых знаний человеком. Я с ним ездила в 1900 году в Париж на выставку, где он экспонировал фальсификации золота и платины на Урале. Если этот Шаваев вел дневник или писал очерки, то его записи могли бы что-либо дать и о Дмитрии Наркисовиче. Не знаю, где умерла после родов Мария Морицевна, но мой отец был у Дмитрия Наркисовича в Гапсале (точное название не установлено. — Е.К.), где он был женат третьим браком на немке, бывшей гувернантке его Аленушки.

Первую жену, Марию Якимовну (Алексееву), я не знала. Дмитрий Наркисович, кажется, был моложе ее. Тогда говорили, что именно Алексеева двинула его на литературную работу и часто шлифовала его произведения. Дарил мне Дмитрий Наркисович с автографом рассказ “Емеля-охотник”. Но мои частные ученики или ученицы с концом зачитали его. Из Гапсаля с отцом посылал мне Дмитрий Наркисович “Самоцветы”, посылал в брошюрах, но отбирал, видимо, спешно и вместо нужных брошюр послал несколько от другого произведения, чем очень снизил ценность подарка, и я не старалась его сохранить. У отца были “Уральские рассказы” с автографом же. Судьбу этой книжки не знаю.

Знали Дмитрия Наркисовича и сестры Соколовы, Маринилла и, кажется, Мария. Последняя была замужем за братом Дмитрия Наркисовича (он был судейский).

В Кыштыме у железнодорожника (в том доме я давала урок девочке) я встречалась однажды с Гариным-Михайловским. Раз встречалась в Кыштыме же со знаменитым Менделеевым (в Кыштыме был случай, подозрительный по чуме, и он приезжал вместе с Заболотным).

Как же памятны такие встречи! Но значительны они лишь для меня. Хотела бы Вас видеть, потолковать с Вами. В музее обязательно буду, когда загляну в Свердловск.

Еще об Удинцеве (думаю, что он жив): он возмущался, что Свердловск долго не имел музея имени Мамина-Сибиряка, а также и тем, что издательства не выпускают полного собрания сочинений Дмитрия Наркисовича.

Моя мечта — иметь именно полное собрание. Не знаете, есть ли таковое? Где можно приобрести и за сколько? Издание Маркса, я знаю, ценится на вес золота и трудновстречаемое.

С приветом М. Рябинина.

Еще маленькое воспоминание: была у меня черноглазая сестра, наружно похожая на башкирку. Я часто просила ее: “Галя, покажи Мамина-Сибиряка”. Портретов с Дмитрия Наркисовича у нас в семье не было. Галя брала в руки нитки, средину нитки перекидывала через переносье и, взявшись за концы нитки, подводила нитку под щеки и слегка подтягивала свои щеки вверх. Получалось удивительное сходство с Д.Н., если она в это время не улыбалась.

Есть у меня несколько вырезок рисунков с Маминым-Сибиряком. Откуда вырезала — не знаю. Один из них подвернулся сейчас под руку. Прилагаю. Вся тройка — хорошо помнится. Не бранитесь, что так много наболтала. Будьте снисходительным к старости и ее слабостям.

Эссе ЕГЭ

Авторский сайт Мельниковой Веры Александровны

16 ноября в 18.00 состоится вебинар на тему: «Сочинение по литературе в декабре»


—>

Все материалы авторские. Размещение на других сайтах ЗАПРЕЩЕНО.

Русский язык. ЕГЭ . Аргументы, темы и проблемы. Тема: « Книга. Чтение». Д.Н.Мамин-Сибиряк .»Книжка с картинками»

Д.Н.Мамин-Сибимяк с дочкой Алёнушкой.

Об авторе

Д.Н.Мамин-Сибиряк ( 1852-1912).

Русский прозаик и драматург, автор рассказов, романа «Приваловские миллионы» и других произведений.

Своей дочери Алёнушке он посвятил цикл детских рассказов «Алёнушкины сказки».

Д.Н.Мамин — Сибиряк написал ряд очерков, в которых описывал свои мысли и впечатления о жизни, о развивающихся капиталистических отношениях в России, о воспитании и многом другом. Один из таких очерков — «Книжка с картинками», который входит в цикл воспоминаний « О книге».

«Нужно будет написать на всякий случай воспоминания о всех… простых и хороших людях, среди которых прошло мое детство», — писал Д.Н.Мамин-Сибиряк в письме к матери в 1891 году. Книга воспоминаний вышла отдельным изданием в 1902 году.

Основные мысли

  • Самые светлые воспоминания человека — о его детстве. Всё в нём кажется милым, родным. Всегда хочется хоть на минуту услышать голос дорогих людей, увидеть их лица.
  • Однако в памяти остаются не только люди, но и неодушевлённые предметы, связанные с жизнью маленького человека.
  • На первом плане стоит книжка с картинками. Она связывала с огромным внешним миром, была словно солнечный луч, освещавший всё вокруг, пробуждала детскую душу.
  • К сожалению, часто можно видеть безжалостное отношение к книгам. Истрёпанные переплёты, исписанные страницы, изрисованные картинки- обычная картина, которую приходится видеть библиотекарям.
  • Во многом здесь виноваты взрослые, которые показывают живой пример детям.
  • Автор вспоминает, как начинал он читать произведения классиков. Книжки для детей с картинками были редкостью. Как ждали их, когда родители заказывали книги из столицы.
  • Но зато как запомнились эти книги! Нехитрые иллюстрации дополняли воображение ребёнка, и он путешествовал по странам, плавал в лёгких байдарках, собирал гагачий пух по скалам. Воображение уносило ребёнка в мир книг.
  • А как дорог был книжный шкаф, в котором постепенно появлялись всё новые и книги! он казался детям живым существом.

ВЫВОДЫ

  • Самые яркие впечатления- детские. Очень важно, чтобы в детстве были хорошие книги, которые волновали бы воображение ребёнка, заставляли его думать, мечтать.
  • Очень важен пример родителей, которые с детства прививают любовь к книгам, помогают открыть мир талантливых произведений классиков.
  • Книги с картинками в самом раннем возрасте просто необходимы, ведь именно незатейливые рисунки помогают воображению ребёнка.
  • Бережное отношение к книгам, любовь к чтению — всё это закладывается в семье. Пример родителей — самый яркий для ребёнка. Детские воспоминания о книгах, прочитанных в семье, с родителями, остаются на всю жизнь.
Проблемы

  • Проблема воспитания любви к чтению с детства
  • Детство как важная пора формирования личности, воспитания в нём стремления к чтению, познанию мира через художественную литературу.
  • Бережное отношение к книгам, формирующееся с детства.
  • Пример родителей- важная составляющая процесса воспитания у ребёнка любви к чтении, к книгам.

Материал подготовила: Мельникова Вера Александровна

Избранные произведения для детей, стр. 86

— Помутился немножко разумом наш Богач, — пошутил еще Терентий. — Этак каждый начнет разыскивать по лесу своего зайца…

Для Богача наступало время охоты на зайцев, но он все откладывал. А вдруг в ловушку попадет Черное Ушко? Пробовал он выходить по вечерам на гумна, где кормились зайцы, и ему казалось, что каждый пробегавший мимо заяц — Черное Ушко.

— Да ведь Еремка-то по запаху узнает его, на то он пес… — решил он. — Надо попробовать…

Сказано — сделано. Раз, когда поднялась непогода, Богач отправился с Еремкой на охоту. Собака пошла под гору как-то неохотно и несколько раз оглядывалась на хозяина.

— Ступай, ступай, нечего лениться… — ворчал Богач.

Он обошел гумна и погнал зайцев. Выскочило зараз штук десять.

«Ну, будет Еремке пожива…» — думал старик.

Но его удивил собачий вой. Это выл Еремка, сидя под горой на своем месте. Сначала Богач подумал, что собака взбесилась, и только потом понял, в чем дело: Еремка не мог различить зайцев… Каждый заяц ему казался Черным Ушком. Сначала старик рассердился на глупого пса, а потом проговорил:

— А ведь правильно, Еремка, даром что глупый пес… Верно, шабаш нам зайцев душить. Будет…

Богач пошел к хозяину фруктового сада и отказался от своей службы.

— Не могу больше… — коротко объяснил он.

Весь детский цикл произведений Мамина-Сибиряка, в том числе «Аленушкины сказки», многими критиками конца XIX и начала XX века обычно связывался с рождением дочери писателя (март 1892 г.). На самом деле Мамин-Сибиряк обратился к жанру детской литературы задолго до появления дочери.

Так, 4 ноября 1881 года молодой Мамин сообщал матери: «На днях кончил небольшую статейку «Покорение Сибири», которая будет печататься в «Иллюстрированном журнале для детей» с января. Там же приняты два моих маленьких рассказа «Мосье Бульон» и «Нет худа без добра» (Гос. библ. СССР им. В. И. Ленина).

23 января 1882 года Мамин-Сибиряк пишет матери: «Теперь работаю для детских журналов…»

31 октября 1882 года Мамин послал очерк «Наши инородцы» в журнал «Детский отдых».

«Емеля-охотник», один из лучших классических детских рассказов, написан в 1884 году. Рассказ «Свисток» переделанный позже автором в рассказ для детей под названием «Кормилец», написан в 1885 году. В том же году создан рассказ «Зимовье на Студеной» и послан Маминым на соискание премии С.-Петербургского Фребелевского педагогического общества. (Рассказ опубликован лишь в январе 1892 года, то есть за два с лишним месяца до рождения дочери писателя.)

В конце 80-х и в начале 90-х годов Мамин-Сибиряк уже систематически печатался в журналах «Детское чтение», «Всходы», «Детский отдых», «Родник», «Мир божий», позднее в «Юной России», «Современном мире» и других прогрессивных журналах. Во главе этих органов стояли передовые люди своего времени, педагоги, писатели, общественные деятели. Каждый из них был рад привлечь к сотрудничеству в свой журнал молодого талантливого уральского писателя. Так, известно, что во время второго приезда Мамина-Сибиряка в Петербург, в начале 90-х годов, редактор журнала «Мир божий» В. П. Острогорский предложил ему постоянное сотрудничество в своем журнале. Мамин-Сибиряк согласился, передал Острогорскому свой рассказ «Зимовье на Студеной» и с тех пор много лет подряд печатал в «Мире божьем» свои произведения для детей.

Для понимания той среды, в которой формировался будущий детский писатель, достаточно сослаться на его «Автобиографическую записку». Вспоминая о своих детских годах, Мамин писал: «Для себя большие читали «Современник» и Добролюбова, и Д. Н. еще детским ухом прислушивался в далеком, медвежьем углу к отзвукам и отголоскам великого движения конца 50-х и начала 60-х годов. Вообще вся обстановка жизни скромной поповской семьи носила не совсем заурядный характер и дала уму и характеру Д. Н. ту закалку, которая дается только у своего очага любящими руками». Это была атмосфера труда, поисков благородных идеалов, интеллектуальных интересов.

Большое влияние на педагогические воззрения Мамина-Сибиряка оказал выдающийся русский педагог К. Д. Ушинский, передовые взгляды которого были близки Мамину.

Свои произведения для детей Мамин создавал легко и быстро, утверждают современники писателя. Так, Д. И. Тихомиров, редактор «Детского чтения», журнала, о котором, по словам Н. К. Крупской, очень тепло отзывался В. И Ленин, в своих воспоминаниях писал: «Детские рассказы выливались у Мамина — сразу, писались легко, прямо «набело» и без всякой помарки» (Д. И. Тихомиров «Из жизни Д. Н. Мамина-Сибиряка». Сб. «Воспоминания о Д. Н. Мамине-Сибиряке» составила З. А. Ерошкина, Свердлгиз, 1936, стр. 162).

Все произведения, написанные Маминым для детей, отличаются глубоким идейным и социальным содержанием, тонко и умно обличает в них писатель капиталистический строй. Его детские рассказы и сказки прославляют труд, они глубоко гуманны, они протестуют против всех форм угнетения человека, вызывают сочувствие к униженным и обездоленным.

Получив для печати новый рассказ Мамина, «Кара-Ханым», проникнутый любовью к малым народностям и действенным желанием помочь им, Д. И. Тихомиров 12 марта 1896 года восторженно писал Мамину: «…Убил ты нас всех, до слез тронул, без преувеличения… И Нилыч был поражен и восхищен от души, и не скрывал этого, и велел тебе написать горячий привет. Дорогой мой, — ты взял новую ноту, новую тему, — ты другим указываешь пути. Твой глубоко содержательный рассказ покажет всем, что с детьми при уме и таланте можно говорить и с великим успехом, — и о серьезных материях. Давно этого ждет детская литература! И кому же и начать было, как не тебе! Приветствую от всей души! Пиши, пиши! пиши!» (Письмо не опубликовано. Хранится в Гос. библ. СССР им. В. И. Ленина).

Мамин-Сибиряк придавал огромное значение детской книге: «Для меня до сих пор каждая детская книжка является чем-то живым, потому что она пробуждает детскую душу, направляет детские мысли по определенному руслу и заставляет биться детское сердце вместе с миллионами других детских сердец. Детская книга — это весенний солнечный луч, который заставляет пробуждаться дремлющие силы детской души и вызывает рост брошенных в эту благодарную почву семян» («Из далекого прошлого», рассказ «Книжка с картинками»).

Будучи уже известным писателем, автором многих романов и повестей, Мамин-Сибиряк в 1894 году писал А. А. Давыдовой, издательнице журнала «Мир божий»: «Если бы я был богат, то посвятил бы себя именно детской литературе. Ведь это счастье писать для детей и чувствовать напряженное внимание тысяч детских головок, которые будут ловить каждое слово и дарить автора своими чистыми детскими улыбками…» (Текст, письма приводится по статье Вл. Кранихфельда, опубликованной в ж. «Современный мир» № 11, 1912 г., взятой, по его словам, из архива М. К. Иорданской.)

Рассказы Мамина для детей с интересом читаются взрослыми и выдержали «испытание временем». Из года в год переиздаются детские рассказы и по настоящий день.

Рассказы для детей переводились на иностранные языки, издавались в Париже, Польше, Болгарии, Чехословакии. Вот что писала, например, на ломаном русском языке в 1906 году переводчица маминских сказок чешский педагог А. А. Теска: «Я хотела бы прислать Вам всю радость и восторг, которые Вы возбудили своей книгой у наших чешских детей; я читала ее в классе народной школы и очень жалею, что Вы не могли увидеть в это время пылающие глазки всех, которые слушали, притаив дыхание, и что не слышали всеобщий длинный вздох после чтения, провожаемый восклицанием: «Как хорошо!» Но не одним детям Вы радость доставили своим произведением: все мы, большие, жалче детей: всю душу занесла пыль забот да разочарований жизнью и всего, что в ней так гадко, — и вот от Ваших рассказов пахнуло таким свежим воздухом, что хоть на времечко короткое, а все же пыль разлетелась и яркие краски на душе заиграли. Спасибо Вам тысячу раз. » (Рукописный отдел Гос. библ. СССР им. В. И. Ленина.)

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector