Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота

Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота

о. ГЕОРГИЙ ШАВЕЛЬСКИЙ

РУССКОЙ АРМИИ И ФЛОТА

Глава I — Поход против Распутина 5

Глава II — Церковное дело в Галиции в 1916-1917 гг. 31

Глава III — На верхах. Новые назначения.

Польский вопрос 47

Глава IV — Деятельность военного духовенства в Великой войне 89

Глава V — Случайные разговоры и встречи 109

Глава VI — Полтора года в Св. Синоде 133

Глава VII-Поездка на Кавказский фронт 177

Глава VIII — Царю говорят правду 199

Глава IX — Девятый вал. Конец Распутина 231

Глава Х — Перед революцией 265

Глава XI — Царь и царица в заточении 291

Императрица на троне 294

Глава XII — Добровольческая Армия. Поездка к великому князю Николаю Николаевичу 313

В Добровольческой Армии 322

Церковное дело. Собор в Ставрополе. Высшее

Церковное Управление 329

Временное Высшее Церковное Управление 350

Недуги Добровольческой Армии 356

Деятельность Временного Высшего Церковного

Управления на Ю. В. России 372

Закат Добровольческой Армии 398

Поход против Распутина

В 1915-1916 г., во время пребывания Ставки в Могилеве, могилевским губернатором был Александр Иванович Пильц (15 февраля 1916 г. Пильц, по личному желанию Государя, был назначен товарищем министра внутренних дел (с управлением отделами земским, крестьянским и по воинской повинности), а в марте, после того, как не сошелся со Штюрмером, получил новое назначение на пост Иркутского генерал-губернатора.). Не имея ни богатства, ни связей, он, однако, держал себя в Ставке совершенно независимо и, не смущаясь, резал голую правду не только перед генералом Алексеевым, графом Фредериксом, ген. Воейковым, но и перед самим Государем. У меня с ним отношения были добрые, но не близкие. Раньше мы не были знакомы; теперь я еще приглядывался к нему, он — ко мне.

В первых числах февраля 1916 г. как-то после высочайшего завтрака Пильц зашел ко мне.

— Нас никто не услышит? — обратился он ко мне, садясь на стул. Я плотно закрыл единственную дверь моей комнаты, ведшую в другую большую комнату — мою канцелярию, где теперь работали чиновники и писцы.

— Я пришел к вам по весьма важному делу, — начал Пильц. — Вы знаете Распутина. Знаете, что он значит теперь. Вы должны понимать, чем грозит распутинская история. Сейчас я был у ген. Алексеева. Я требовал от него, требовал, грозя общественным судом, чтобы он решительно переговорил с Государем о <8>Распутине, чтобы он открыл Государю глаза на этого мерзавца. Теперь я пришел к вам. Вы тоже должны говорить с Государем. Если вы этого не сделаете, я потом публично заявлю, что я напоминал вам о вашем долге, что я требовал от вас исполнить его, а вы не пожелали.

Я ответил Пильцу, что прекрасно понимаю всю остроту и важность распутинского вопроса, как и свой долг содействовать благополучному разрешению его, но для разговора с Государем у меня пока нет ни повода, ни фактов. Государь не терпит вмешательства посторонних лиц в не касающиеся их дела, а тем более, в дела его личные, семейные. Чтобы начать разговор, мне надо иметь определенные данные, что близость Распутина к царской семье и его вмешательство в дела государственные оказывают вредное влияние на духовное состояние армии. Иначе Государь может оборвать меня вопросом: «какое вам дело?» и не выслушать меня. Тогда мое выступление вместо пользы принесет только вред. Поэтому я считаю лучшим: с выступлением не спешить; не довольствуясь слухами, искать фактов несомненного вмешательства Распутина в государственные дела и вредного влияния распутинской истории на дух армии. Пильц согласился со мною.

От лиц, близко стоявших к царской семье и ко двору, я знал, что Распутин в это время был в апогее своей силы. После победы над великим князем Николаем Николаевичем он стал всемогущ.

Не только царица благоговела перед ним, но и царь подпадал под обаяние его «святости». Рассказывали, что, отъезжая из Царского села в Ставку, Государь всякий раз принимал благословение Распутина, причем целовал его руку. Распутин стал как бы обер-духовником царской семьи. После краткой, в течение нескольких минут, исповеди у своего духовника, на первой неделе Великого поста 1916 г., Государь более часу вел духовную беседу со «старцем» Григорием Ефимовичем. В субботу на этой неделе в <9>Федоровском соборе причащались царь и его семья, а вместе с ними и их «собинный» друг, Григорий Ефимович. Царская семья во время литургии стояла на правом клиросе, а «друг» в алтаре.

«Друг» причастился в алтаре, у престола, непосредственно после священнослужителей, а уже после него, в обычное время, у царских врат, как обыкновенные миряне, царская семья. Причастившись, Распутин сел в стоявшее в алтаре кресло и развалился в нем, а один из священников поднес ему просфору и теплоту «для запивки». Когда царская семья причащалась, Распутин продолжал сидеть в кресле, доедая просфору. Передаю этот факт со слов пресвитера собора Зимнего Дворца, прот. В. Я. Колачева, сослужившего в этот день царскому духовнику в Федоровском соборе и лично наблюдавшего описанную картину.

Влияние Распутина на государственные дела становилось всё сильнее. Назначение члена Государственной Думы Алексея Николаевича Хвостова на должность министра внутренних дел совершилось таким образом (Этот факт, как и следующий разговор Распутина по телефону, передаю со слов ген. В. П. Никольского, бывшего в то время начальником штаба Корпуса жандармов и очень осведомленного на счет деяний старца, как и похождений «знаменитого» министра Хвостова). Хвостов был приглашен к Императрице Александре Федоровне.

— Его величество согласен назначить вас министром внутренних дел, но вы сначала съездите к отцу Григорию, поговорите с ним, — сказала Хвостову Императрица. И Хвостов поехал к Распутину, милостью которого скоро состоялось назначение. Распутин, которому, таким образом, Хвостов был обязан своим возвышением, потом не стеснялся с ним.

— Кто у телефона? — спрашивает подошедший к телефону министра внутренних дел чиновник последнего Граве. — Позови Алешку! -отвечает незнакомый голос.

<10>— Какого Алешку?, — спрашивает удивленный Граве.

Читать еще:  Пасха 1971 года какого числа

Воспоминания последнего Протопресвитера Русской Армии и Флота (Том 1)

Автор: Георгий Иванович Шавельский
Жанр: История

о. ГЕОРГИЙ ШАВЕЛЬСКИЙ

РУССКОЙ АРМИИ И ФЛОТА

Дополнительный материал: (ldn-knigi)

Протопресвитер Георгий Шавельский

(Шавельский Георгий Иванович) (1871 — 1951)

От издательства 5

Вместо предисловия 9

Глава I — До войны.

Мое назначение на должность Протопресвитера.

Первые встречи с высочайшими особами 13

Воспоминания последнего Протопресвитера Русской Армии и Флота (Том 1) скачать fb2, epub бесплатно

о. ГЕОРГИЙ ШАВЕЛЬСКИЙ

РУССКОЙ АРМИИ И ФЛОТА

Глава I — Поход против Распутина 5

Глава II — Церковное дело в Галиции в 1916-1917 гг. 31

Глава III — На верхах. Новые назначения.

Польский вопрос 47

Глава IV — Деятельность военного духовенства в Великой войне 89

Глава V — Случайные разговоры и встречи 109

Книга о Петре Ильиче Чайковском освещает некоторые новые исследования и взгляды на его жизнь и творчество. Автор привлекает биографические материалы, почерпнутые из зарубежных источников, из бесед с родственниками композитора, стремится дать портрет Чайковского-человека, описывая его окружение на фоне исторических и социальных событий культурной жизни России второй половины прошлого века.

Автор, инженер-кораблестроитель по образованию, всю жизнь занимается изучением творчества великого русского композитора, 150 лет со дня рождения которого отмечается в 1990 году.

История истребителя Р-51 «Мустанг» началась в 1940 году. Британская закупочная комиссия (Britsh Purchasing Commision – ВРС) вела переговоры с фирмой Норт Америкэн Авиэйшен (NAA) о лицензионном производстве истребителей Р-40 для ВВС Великобритании (RAF). Но представители NAA предложили ВРС создать новый истребитель по собственному проекту фирмы. До этого Норт Америкэн строила только учебные самолёты, и ВРС с большой неохотой согласились рассмотреть их предложение. В январе 1940 года «Датч» Киндельбергер и Ли Этвуд, президент и вице-президент Норт Америкэн, предложили построить для RAF 320 истребителей, получивших фирменное обозначение NA-73. Самолёт должен был быть оснащён мотором фирмы Аллисон, стоить не более 40 000 долларов за штуку и иметь вооружение в соответствии с требованиями британцев. Это предложение было принято ВРС 10 апреля 1940 года – дата, которую принято считать началом истории «Мустанга».

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании, собранные схемы на разворотах, подписи к иллюстрациям текстом.

Немецкий самолет Heinkel 111 – один из самых знаменитых бомбардировщиков. Рабочие фирмы «Хейнкель» за характерную форму крыльев называли его «летающей лопатой» («Fliegende Schaufel»). Летчики окрестили этот самолет «Мальчиком на побегушках» («Maedchen fuer alles») за то, что он использовался для решения самых разнообразных задач. Не 111 поднял на большую высоту престиж Люфтваффе на международной арене. Успешное применение самолета в Испании вызвало у английских и французских политиков своеобразный психоз страха и вынудило их пойти на значительные уступки Гитлеру. Не 111 прошел всю 2-ю Мировую войну и был, вместе с Ju 88, основным немецким бомбардировщиком Люфтваффе.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании, подписи к иллюстрациям текстом.

Минамата — поселок на восточном побережье острова Кюсю. Так именуется и болезнь, которая сравнительно недавно вошла в японские медицинские справочники. Причина этого недуга, вызывающего отмирание мышц рук и ног, поражение головного мозга, потерю речи, кроется в отравлении людей ртутными отходами, которые сбрасывались в воду предприятиями промышленных концернов. Именно они повинны в том, что 20,2 % японских рек, 34,4 % озер, 15,6 % площади морской поверхности, окружающей страну, ныне представляют угрозу для жизни и здоровья людей.

В памфлете журналиста-международника В. Я. Цветова раскрывается отношение монополистического капитала к проблеме окружающей среды, разоблачается преступная деятельность, Тиссо» и других монополий, превративших Японию в одну из самых загрязненных стран мира.

Об истории старинной усадьбы, принадлежавшей в конце XVIII в. князьям Гагариным. Она расположена неподалеку от подмосковной станции Софрино в окружении таких известных историко-литературных мест, как Абрамцево, Мураново, Царево, Радонеж… Владельцы усадьбы были непосредственными участниками многих событий общественной жизни России XVIII–XX вв. Сейчас в усадьбе расположен Дом творчества Гостелерадио СССР.

Впервые пулеметы «Спитфайров» открыли огонь по реальной цели 6 сентября 1939 г., через три дня после объявления Великобританией войны Германии. В 6 ч 45 мин расположенная в Кэньюдоне, графство Эссекс, радиолокационная станция раннего предупреждения засекла приближение с востока группы неопознанных самолетов. Через несколько минут операторы уточнили данные — приближается не одна, а пять групп по шести-двенадцати самолетов в каждой. Из-за отказа аппаратуры неверно было определено направление, с которого подходили самолеты — фактически они шли не с востока, откуда ожидалось появление немецкой авиации, а с запада. Несколько подразделений истребителей были подняты в воздух на перехват обнаруженных самолетов и направлены в район устья Темзы. Эхосигналы от истребителей операторы РЛС воспринимали как появление новых групп самолетов противника. За короткое время количество групп самолетов «противника» возросло до двенадцати. Поступающая информация о воздушной обстановке говорила за то. что люфтваффе решило нанести массированный удар по Лондону. В 6 ч 55 мин была объявлена тревога всем силам ПВО восточной Англии, в Лондоне завыли сирены воздушной тревоги.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании, подписи к иллюстрациям текстом.

Лобастые истребители фирмы Фокке-Вульф появились в небе Ла-Манша десятью месяцами ранее — в сентябре 1941 г. Новое оружие Геринга по всем статьям превосходила основной истребитель Истребительного командования Royal Air Force — «Спитфайр» Mk V. Максимальная скорость Fw-190 была на 20 миль/ч выше, чем у «пятерки», на всех высотах немецкий истребитель превосходил своего британского визави по скороподъемности, скорости пикирования и имел меньший радиус виража. Потери истребителей в перешедших к наступательным операциям над Европой Королевских ВВС Великобритании стали угрожающе расти. Летчики «Спитфайров» в своих рапортах высоко оценивали своих оппонентов. Рапорты передавались по инстанции, пока не легли на стол командующего Истребительным командованием Royal Air Force маршала сэра Шолто Дугласа. Дуглас сочинил гневное послание в адрес министра авиационной промышленности. потребовав от последнего самолет превосходящий или, по крайне мере, равный фокке-вульфу. В свою очередь министр переадресовал словесные и письменные тирады, славящегося громовым голосом маршала, руководителям авиационных фирм.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании, подписи к иллюстрациям текстом.

В книге рассмотрена мифология истории Русского государства в XVII — начале XVIII века. Представлены «биографии» исторических мифов, начиная от обстоятельств «рождения» и вплоть до «жизни» в наши дни, их роли в борьбе идей в современной России. Три главы посвящены Смутному времени — первой информационной войне, едва не погубившей Россию. Даны портреты главных участников Смуты и рассмотрена сложившаяся вокруг них мифология. В последующих главах обсуждаются мифы и факты о первых Романовых и Петре I. Согласно одной группе мифов, Московское государство всё более отставало от Европы и было обречено стать колонией, если бы не Пётр, железной рукой вытащивший страну из азиатчины и преобразовавший её в империю. В других мифах восхваляется допетровская Русь, где царь, Православная церковь и народ процветали в симфонии, основанной на соборности. Пётр сломал естественный ход развития России и расколол общество, что в конечном итоге привело к революции. На самом деле, обе группы мифов страдают односторонностью. Имелась преемственность внешней и (в виде тенденции) внутренней политики Петра. Реформа богослужения при Алексее Михайловиче, приведшая к расколу, подготовила почву для реформ Петра. Не Пётр начал вестернизацию, но он заимствовал из Европы не только технологии, но и механизмы научно-технического прогресса — системы образования и науки.

Читать еще:  Вязание крючком на пасху

Эрнст ШАВКУНОВ, доктор исторических наук

Еще в далекую эпоху, когда человек впервые освоил производство изделий из металла, он заметил, что отполированные до ослепительного блеска, они-при ясной погоде своим сверканием соперничают с самим солнцем. Потому-то первые металлы — золото, серебро, медь, а позже и бронза, которые человек научился использовать в своих интересах, вскоре стали ассоциироваться у него с блеском молнии, огня, небесных светил и прежде всего — сиянием солнца. Не случайно первые металлические зеркала повсеместно получили форму круглого диска. При этом на них были перенесены многие магические свойства самого солнца, в древности возведенного почти всеми народами мира в ранг верховного божества. Благодаря свойству зеркал. отражать солнечный свет их стали наделять сверхъестественной силой, могущей рассеивать тьму, изгоняя затаившуюся в ней нечисть, высветлять природу всех существ и отгонять демонов, отражать в себе их подлинный ужасный образ, а не тот обманный облик, который они принимают, преследуя человека. Зеркалам приписывали способность оказывать благотворное влияние на произрастание растений и размножение животньгх, на здоровье человека и увеличение продолжительности его жизни.

Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота

Религиозное настроение Императрицы по своей интенсивности не уступало настроению ее сестры. Императрица и по будням любила посещать церкви, являясь туда незаметно, как простая богомолка. По воскресным же и праздничным дням Государыня неизменно присутствовала на всенощных и литургиях в Федоровском Государевом соборе. Там она становилась или с семьей на правом клиросе, или отдельно в своей, устроенной с правой стороны алтаря, моленной, где перед креслом Императрицы (болезнь ног заставляла ее часто присаживаться) стоял аналой с развернутыми богослужебными книгами, по которым она тщательно следила за богослужением. Фактически Императрица была ктитором этого храма, ибо весь храмовой распорядок, вся жизнь храма шли по ее указаниям, располагались по ее вкусам, — без ее ведома ничего не делалось. Императрица прекрасно изучила церковный устав, русскую церковную историю; особенное же удовлетворение ее мистическое чувство получало в русской церковной археологии. Несомненно, под настойчивым влиянием Императрицы за последние 20 лет в России в церковном зодчестве и церковной иконописи развилось особенное тяготение к старине, дошедшее до рабского, иногда, на наш взгляд, неразумного подражания. Новые лучшие храмы, новые иконостасы начали сооружать все в древнерусском стиле XVI или XVII века. Примеры этому: Федоровский Государев собор в Царском Селе; храм в память 300-летия царствования Дома Романовых в Петрограде; храм-памятник морякам тоже в Петрограде; отчасти новый морской собор в Кронштадте.О Государе Николае II Переехав в губернаторский дворец, Государь поместился во втором этаже, в предназначенных для него еще великим князем двух небольших комнатах, за залом. Первая комната стала кабинетом Государя, вторая — спальней. Тут же, во втором этаже, в крыле дворца, обращенном одной стороной во двор, а другой в сад, поместились гр. Фредерике и генерал Воейков, занявшие по одной комнате. В 12.30 ч. дня на завтраках и в 7.30 на обедах, иногда с опозданием на 3-5 минут, раскрывались двери кабинета, и выходил Государь. Почти всегда он, выходя, правою рукой разглаживал усы, а левою расправлял сзади свою рубашку-гимнастерку. Начинался обход приглашенных. Государь каждому подавал руку, крепко пожимая ее (Государь обладал большой физической силой. Когда он сжимал руку, я иногда чуть удерживался, чтобы не вскрикнуть от боли.), и при этом как-то особенно ласково смотрел в глаза, а иногда обращался с несколькими словами. При каждом моем возвращении из поездки, он, например, здороваясь, спрашивал меня: «Как съездили? Удачно? Потом доложите мне» и т. п. Лично неизвестные Государю, когда он подходил к ним, прежде всего рекомендовались: «Имею счастье представиться вашему императорскому величеству, такой-то», при чем называли свою фамилию, чин, должность. Только после этого Государь протягивал новичку руку. Сидя за столом, Государь запросто беседовал с ближайшими своими соседями. Делились воспоминаниями, наблюдениями; реже затрагивались научные вопросы. Когда касались истории, археологии и литературы, Государь обнаруживал очень солидные познания в этих областях. Нельзя было назвать его профаном и в религиозной области. В истории церковной он был достаточно силен, как и в отношении разных установлений и обрядов церкви Государь легко разбирался в серьезных богословских вопросах и в общем верно оценивал современную церковную действительность В тесном кругу, за столом, Государь был чрезвычайно милым и интересным собеседником, а его непринужденность и простота могли очаровать кого угодно. Государь трогал своим вниманием и сердечностью. Когда в июне 1915 года умер мой родственник, сельский священник, и я обратился к Государю с просьбой разрешить мне поездку на похороны, он с самым сердечным участием начал расспрашивать о покойном, об его семье, его службе и пр. После кофе Государь вставал из-за стола, осеняя себя крестным знамением, и направлялся в зал. Если он проходил мимо меня, я молчаливым поклоном благодарил его за хлеб-соль. Это же делали и многие другие. Государь приветливым движением головы отвечал на благодарность. Вслед за Государем направлялись и все трапезовавшие. Не переставая курить, Государь обходил гостей, беседуя то с одним, то с другим. Если тут были «новые», т. е. приезжие, то им уделялось особое внимание. Они преимущественно удостаивались царской беседы.

Читать еще:  Год со дня смерти как поминать

Постороннего же наблюдателя не могли не удивить то спокойствие и добродушие, то долготерпение, с которыми Государь выслушивал неудачные ответы, нелепые просьбы, бестактную болтовню некоторых собеседников. Вспоминаю несколько случаев. Осенью 1916 г., после обеда, Государь обходит гостей. Вот он остановился почти у дверей своего кабинета и беседует с каким-то полковником, которого я впервые вижу. В это время подходит ко мне великий князь Сергей Михайлович с вопросом:
— Вы знаете этого полковника, с которым теперь беседует Государь?
— Нет, не знаю. Но по погонам вижу, что он из 17-го пехотного Архангелогородского полка, — отвечаю я.
— Да, это — новый командир 17-го Архангелогородского полка; назначен из воспитателей корпуса. Какое он впечатление производит на вас? — продолжает великий князь.
— Никакого, — ответил я.
— А на меня он производит такое впечатление, что через два месяца его выгонят из армии, — сказал Сергей Михайлович. Только великий князь произнес эти слова, как Государь вдруг оставляет своего собеседника и быстро через всю залу направляется к дежурному штаб-офицеру, который теперь стоял рядом со мной.
— Скажите, — обратился к нему Государь, — где сейчас стоит
17-ый Архангелогородский пехотный полк?
На западном фронте? — Так точно, — ответил штаб-офицер.
— А вы не знаете, где именно? Какой ближайший к нему город? — спросил Государь. — В Барановическом направлении, ближайший город — Несвиж, Минской губ., — ответил штаб-офицер.
— Ну, то-то же, Несвиж! А то я спрашиваю полковника: через какой город он поедет отсюда в свой полк? Он отвечает мне: «Через г. Свияжск». Ведь Свияжск Казанской губ., — улыбаясь, сказал Государь.
Великий князь Сергей Михайлович, стоявший тут же и слышавший весь разговор, говорит после этого мне:
— Слышали? Разве не угадал я? Пожалуй, еще скорее выгонят. От штаб-офицера Государь подошел к стоявшему вблизи полковнику гр. Толю, командиру 2-го Павлоградского лейб-гусарского полка. Полковник был из разговорчивых, и Государю приходилось больше молчать и слушать. О чем же болтал полковник? Только о наградах. Такой-то, мол, офицер был представлен им к Владимиру 4 ст., а дали ему Анну 2 ст.; такой-то — к золотому оружию, а дали орден. Потом перешел на солдат. Такого-то наградили вместо Георгия 4 ст. георгиевской медалью и т. п. И Государь спокойно слушал жалобы этого полковника, который, прибыв с фронта, не нашел сказать своему Государю ничего более серьезного и путного, как осаждать его такими жалобами, какие легко и скоро мог уладить его начальник дивизии (В военное время представления к орденам, включая Владимира 4 ст., не доходили до Государя, а удовлетворялись командующими и главнокомандующими. Солдатскими отличиями награждали даже начальники дивизий.). Государь обладал удивительным здоровьем, огромной физической выносливостью, закаленностью и силой. Он любил много и быстро ходить. Лица свиты с большим трудом поспевали за ним, а старшие были не в силах сопровождать его. Государь не боялся простуды и никогда не кутался в теплую одежду. Я несколько раз видел его зимою при большой стуже прогуливавшимся в одной рубашке, спокойно выстаивавшим с открытой головой молебствие на морозе и т. п. Когда в 1916 г. ему предложили отменить крещенский парад в виду большого мороза и дальнего (не менее версты) расположения штабной церкви от приготовленного на р. Днепре места для освящения воды, он категорически запротестовал и, несмотря на мороз, с открытой головой, в обыкновенной шинели сопровождал церковную процессию от храма до реки и обратно до дворца. Летом иногда прогулки совершались по Днепру в лодках. Тогда адмирал Нилов вступал в исполнение своих обязанностей, садясь у руля лодки с Государем, а последний бессменно сам работал веслами. Лица Свиты сидели в другой лодке, где гребли матросы. И хотя лодка Государя шла по середине реки, и он один в ней работал веслами, а свитская лодка больше держалась берега, первая — никогда не отставала. И так пробирались верст семь вверх по Днепру. И я так изучил Государя, что прошло уже много лет, как я с ним расстался, но я и сейчас, как наяву, различаю каждую морщинку на его лице, вижу его прямой затылок, загорелую шею, его открытые приветливые глаза, слышу интонацию его голоса, чувствую крепкое пожатие руки. Меня интересовало каждое слово, каждый жест, каждое движение Государя. Не могло ускользнуть от меня и его отношение к напиткам. Государь за завтраками и обедами выпивал одну-две рюмки водки, один-два стакана вина. Я не только никогда не видел Государя подвыпившим, но никогда не видел его и сколько-нибудь выведенным алкоголем из самого нормального состояния. Во все праздничные и воскресные дни и накануне их Государь посещал штабную церковь. Пропуски в этом отношении были чрезвычайно редки и всегда вызывались какими-либо особыми причинами.
— Как-то тяжело бывает на душе, когда не сходишь в праздник в церковь, — не раз слышал я от Государя .
Государь выслушивал богослужение всегда со вниманием, стоя прямо, не облокачиваясь и никогда не приседая на стул. Очень часто осенял себя крестным знамением, а во время пения «Тебе поем» и «Отче наш» на литургии, «Слава в вышних Богу» на всенощной становился на колени, иногда кладя истовые земные поклоны. Всё это делалось просто, скромно, со смирением. Вообще, о религиозности Государя надо сказать, что она была искренней и прочной. Государь принадлежал к числу тех счастливых натур, которые веруют, не мудрствуя и не увлекаясь, без экзальтации, как и без сомнений. Религия давала ему то, что он более всего искал, — успокоение. И он дорожил этим и пользовался религией, как чудодейственным бальзамом, который подкрепляет душу в трудные минуты и всегда будит в ней светлые надежды.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector