Вспоминая о своей бабушке автор передает отношение

IX Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум — 2017

ЛЮБОВЬ К БАБУШКИНЫМ СКАЗКАМ В ПРОИЗВЕДЕНИИ С. ЕСЕНИНА «БАБУШКИНЫ СКАЗКИ»

С первых поэтических сборников Сергей Александрович выступил как тонкий лирик, мастер глубоко психологизированного пейзажа, певец крестьянской Руси, знаток народного языка и народной души. В своих стихах он проявлял любовь ко всему живому, к жизни, Родине, семье. Есенин говорил, что самые теплые, нежные и светлые воспоминания у него связаны с детством. Он родился в простой небогатой крестьянской семье, его родители разошлись, и мальчик жил с бабушкой Натальей Евстихиевной, поэтому можно сказать, что Есенин вырос на руках у бабушки. Сергей Александрович всегда трепетно отзывался о своей бабушке, именно она привила будущему поэту любовь к литературе, так как всегда рассказывала ему много народных сказок и преданий. После смерти бабушки, в 1915 году Есенин создал очень трогательное произведение «Бабушкины сказки», в котором отразил свои детские воспоминания. Стихотворение было опубликовано в Московском журнале «Доброе утро».

Это произведение относится к лирическому жанру, и такому литературному направлению, как романтизм, поэт в стихотворении говорит о своих чувствах, эмоциях, воспоминаниях. Этот жанр занимает важное место в творчестве Есенина, так как большинство его произведений наполнено искренними чувствами и переживаниями.

Темой стихотворения является любовь к бабушке и её сказкам. Название произведения сразу вызывает теплые и светлые чувства, ведь у многих слово «бабушка» ассоциируется с чем-то уютным, добрым, ласковым. Произведение состоит из пяти четверостиший и начинается со строк:

«В зимний вечер по задворкам

По сугробам, по пригоркам

Мы идем, бредем домой.» [2]. Здесь автор определяет время и место, мы узнаём, что действие происходит в деревне снежной зимой, где дружная толпа детей весело и задорно, пробираясь через сугробы, возвращается домой. Однако читателю может быть непонятно, о ком именно идет речь, и он задает вопрос: кто «мы»? Есенин использует местоимение «мы», так как он не один жил в доме бабушки, с ним жили трое дядей – подростков, и часто приезжали погостить другие внуки, поэтому в доме всегда была большая дружная компания.

Во втором четверостишии:

И садимся в два рядка

Слушать бабушкины сказки

Про Ивана-дурака.» [2] мы понимаем, что за весь день детям надоедают катания на санках, игры, они устают, но, не смотря на это, у них еще есть силы для сказок, которые им будет рассказывать бабушка.

«И сидим мы, еле дышим.

Время к полночи идет.

Притворимся, что не слышим,

Если мама спать зовет.» [2]. Благодаря этому четверостишию, мы видим, насколько захватывающе бабушка рассказывает детям сказки, что те еле дышат, лишь бы не перебить интересную сказку. Ребята даже готовы пойти на небольшую хитрость: притвориться, что не слышат маму, когда она зовёт их.

В следующих строках:

«Сказки все. Пора в постели.

Но а как теперь уж спать?

И опять мы загалдели,

Начинаем приставать.» [2] говорится о том, что дети очень огорчены тем, что сказка закончилась. Они продолжают просить бабушку рассказать им что-нибудь еще, ведь после такой интересной сказки спать уже совсем не хочется.

«Скажет бабушка несмело:

«Что ж сидеть-то до зари?»

Ну, а нам какое дело —

Говори да говори» [2] — в последнем четверостишье показано отношение бабушки к детям. Она не хочет обижать их своим отказом продолжать рассказывать сказки, говорит «несмело», но и продолжать не может, ведь ребятам давно пора спать.

В произведении преобладает хорей – двусложная стопа с ударением на 1 слоге, а в строке в целом на первом, третьем, пятом и т.д. Стихотворение состоит из пяти четверостиший. Ему характерна перекрестная рифмовка, где первый стих рифмуется с третьим, а второй с четвертым:

«В зимний вечер по задворкам

По сугробам, по пригоркам

Мы идем, бредем домой.» [2]. Автор использовал именно эту систему рифмовки, так как она позволяет лучше всего передать настроение произведения и усилить эмоциональное воздействие на читателя.

В стихотворении используются такие стилистические средства, как олицетворение: «Время к полночи идет»; ряды однородных членов: «По сугробам, по пригоркам», «Мы идем, бредем»; риторические вопросы: «Но а как теперь уж спать?», которые помогают автору передать ту дружную атмосферу, поведение и отношение ребят к бабушке и ее сказкам. В произведении встречается устаревшая лексика, например: «по задворкам», «разухабистой гурьбой», «опостылеют салазки» [2]. Автор употребляет устаревшие слова для того, чтобы читатель смог как можно точнее представить картину происходящих действий, а синонимы устаревших слов не смогут передать тех эмоций и настроения всего стихотворения. Однако такие слова могут вызвать затруднения у учащихся, которые изучают это произведение в начальной школе, дети не поймут значения устаревших слов, поэтому учителю необходимо это учитывать и заранее объяснять значение таких слов. Стоит отметить, что буквально каждое слово в стихотворении очень точно подобрано автором, например если бы поэт вместо слова «загалдели» — «зашумели, закричали, начали перебивать» написал «заговорили», то настрой произведения сразу бы изменился.

В конце хотелось бы выразить свое отношение к этому произведению. Это стихотворение по-настоящему вдохновило меня. Читая каждое слово, каждую строчку, ты окунаешься в этот беззаботный мир детства, вспоминаешь свои уютные посиделки с бабушкой, её добрые, наполненные волшебством, сказки, весёлые морозные деньки, проведенные с друзьями на улице. И я думаю, что это произведение не оставило равнодушным ни одного своего читателя. Безусловно, данное стихотворение актуально в наше время, оно формирует положительный настрой детей к чтению, что сейчас очень важно и необходимо. Поэт сумел показать, насколько захватывающи и удивительны детские сказки, что хочется взять книжку и прочитать их вновь.

Это теплое слово «бабушка». Какие воспоминания согревают душу?

Я стараюсь не философствовать особо, не анализировать прошлое, не ковыряться в причинах и следствиях давно минувших событий, не сожалеть. Какая разница, что именно я когда-то не сказала и не сделала, ведь никто не знает, что было бы, если. В общем, бессмысленные занятия.

Но бывают дни, когда настоящее всецело уступает прошлому и я возвращаюсь туда, где не стыдно вновь стать маленькой девочкой и, наклонившись до земли, к самому подножию гранитного камня, тихонечко шепнуть, как в детстве: «Бабуль, я дома!» От земли веет холодом, но там меня услышат, знаю.

Ее давно уже нет. Теперь я большая девочка, думаю своей головой, устанавливаю свои правила, решаю сама. Никто не ждет меня у окна, не вяжет свитеров по ночам, не проверяет, все ли я собрала на завтра. Никто ни о чем не спрашивает. И я, в свою очередь, учусь терпеливому участию по отношению к тем, кого люблю, свыкаясь со старением родителей, взрослением детей, желанием любимого мужчины бывать одному, без меня. Наблюдая за тем, как прежде сильные люди на моих глазах угасают, становясь беспомощными стариками.

Читать еще:  Можно ли стричь волосы в родительскую субботу

Странное дело, здесь, среди памятников, ты напрочь забываешь о том, что мучило тебя еще утром: не оплаченный счет за телефон, который сегодня вырубили, дочкин трояк по математике. Даже о глазных каплях, которые ты должна капать уже неделю, но нигде не можешь купить, ибо в аптеках на твой вопрос тебя окидывают уничтожающим взглядом и пренебрежительно бросают: «У нас такого вообще никогда не бывает». В конце концов, ты не виновата в том, что именно твои глазные капли наркоманы используют для своих адских замесов.

Все это напрочь вылетает из головы.

Но зачем-то вспоминаешь, как бабушка застукала тебя распивающую с подружками ледяной квас в Кузьминках вместо урока географии. Зимой.

Как аккуратно пробиралась по коридору в свою комнату, чтобы переодеть мокрое платье, мимо спящего на кушетке деда, снаряженного бабушкой присматривать за тобой и братцем. И ты тихонечко взяла банку сгущенки и съела ее с подружкой на лестничной площадке. А потом вернулась домой, а дед и не заметил вовсе, в чем ты уходила, в чем пришла. Сгущенку он тоже не заметил.

Как бабушка сражалась за тебя с пассажирами в набитом битком автобусе, держа в одной руке тебя, в другой твои коньки, доказывая всем, что тебе необходимо уступить место.

Как твоя одноклассница Катька пришла на праздник в потрясающем платье, и бабушка два месяца не спала ночами, чтобы на следующем празднике ты появилась в платье в пять раз круче Катькиного.

Ты вспоминаешь, как вернулась из школы с больным горлом и, позвонив бабушке на работу, предупредила ее, что ложишься спать и чтобы она не звонила. Но проснувшись, обнаружила ее на кухне за пирогами.

Ты вспоминаешь, как «заразила» ее любовью к Майклу Джексону, как по-матерински сопереживала она его множественным цепям и ремням на бедрах. Конечно, ведь с ними так неудобно ходить в туалет. Бабушку всегда беспокоила практическая сторона дела.

Вспоминаешь, как скачала ей компьютерную игрушку «Как стать миллионером?». Она в течение недели запускала игру сотню раз в день, просто переписывая все вопросы и правильные ответы на них в блокнотик, пока те не стали повторяться. Чтобы в один прекрасный день начать играть и сразу «вздуть этот компьютер раз и навсегда», с лету дойдя до миллиона, дав 100% правильных ответов из блокнотика.

А еще ты помнишь, что дед с бабушкой очень благосклонно относились к твоим ранним попыткам сочинительства. Это ужасно льстило. В отличие от родителей, боявшихся, что ты уйдешь в себя с головой или еще бог весть чего, дед коллекционировал и бережно хранил в толстой папке все твои детские каляки и перечитывал их перед сном. Говорят, он очень смеялся. Нет, конечно, не при тебе.

Но ты ясно помнишь тот момент, когда прочитала бабушке стишок, посвященный военным летчикам. Там были такие слова:

Великая страна покой обретших,
Прими новопреставленных своих,
Не потому ли плачем об ушедших,
Что мы в душе не отпускаем их?

Она расплакалась. А ты подумала, что она тоже жалеет летчиков..

И ты ставишь в банку четыре свежих тюльпана и улыбаешься. И в который раз обещаешь себе принести краску, обновить надписи на камне.

. Мне порой кажется, что все, что было до сих пор, было не со мной. Настолько сильно мы меняемся с годами. Не то чтобы меня это расстраивало. Скорее обескураживает. Говорят, воспоминания тянут на дно. Я не знаю. Знаю только, что не эти. Эти спасают. Затрагивая самые глубокие струнки, согревают душу даже в тот момент, когда ты считаешь, что отогреть ее невозможно.

У кладбища – ларек с цветами, торгуют бойко. Неподалеку помойка, около нее, поскуливая, крутится огромный пес. Увидев в моей руке кусочек пасхального кулича, он устремляется навстречу.

И в этот миг то самообладание, что поддерживало меня весь минувший час, ослабляет хватку и сжимают в тиски глубокая тоска и безмерное чувство одиночества.

Ноги идут к дому, в глазах слезная пелена, сердце на глухом замке. Эмоции рождают слова, слова сливаются в строчки.

На голове вся тяжесть небосвода,
Сидим мы в полумраке площадей
С собакою косматою у входа
В подземное хранилище людей.

И размышляем, всяк в своем обличье,
О том, о чем Есенин думал встарь,
Что в целом между нами нет отличий:
Я тоже неприкаянная тварь.

Убираясь в бабушкином доме, я нашла сокровище, хранящее в себе воспоминания о событиях давно минувших лет

Каждый в детстве мечтал найти клад, и я не была исключением. Мы даже делала специальные «секретики» с подружками и рисовали к ним карты. Картами потом менялись и отправлялись на поиски сокровищ. Я и не предполагала, что спустя много лет найду очень дорогое для моей семьи сокровище…

Годы шли и времени на развлечения становилось все меньше. Так, незаметно для себя, мы повзрослели и эти игры с кладами остались в прошлом.

Мне было 14 лет, когда умерла моя бабушка. Тогда было тяжёлое время для всех, родители работали и день и ночь, чтобы прокормить семью и поставить нас с братом на ноги. Поэтому после смерти бабушки, ее дом в деревне просто закрыли и иногда просили соседку заходит присматривать за домом.

С тех пор прошло больше 15 лет, я вышла замуж и родила сына. Родители, устав от городской суеты, решили переехать жить в бабушкин дом. Взяв сына с собой, я поехала с родителями, чтобы помочь разобрать старые вещи и прибраться в доме.

Дом был старый, но крепкий, и поэтому, даже спустя годы, он сохранил достаточно приличный вид. Деревня находилась в часе езды от города, и родители несколько дней перевозили вещи, я же оставалась на хозяйстве. Сыну, в его 8 лет, все был в новинку. Он быстро подружился с соседскими мальчишками и целыми днями пропадал на улице.

Сегодня родители опять собрались в город, и мы, быстро позавтракав, разошлись каждый по своим делам. Сын убежал гулять, родители уехали за оставшимися вещами, а я взялась разобрать бабушкину комнату.

Я достаточно хорошо помнила ее. Всегда строгая, она любила строить нас с братом, отчего мы частенько придумывали причины, чтобы не ехать к ней. Я никогда не видела, чтобы она проявила слабость, и в воспоминаниях она осталась жёсткой и немного ворчливой старушкой.

Открыв дверь, я тихо зашла в бабушкину комнату. Все лежало так же, как и при ее жизни. Запах «старости» до сих пор стоял в этой комнате. Я открыла окна и стала собирать в коробку старые газеты и посуду, параллельно протирая пыль. В дальнем углу комнаты стоял старый деревянный сундук. В детстве мы всегда хотели заглянуть в него, и узнать какие же сокровища он хранит. Я провела рукой по крышке сундука и внутри проснулось детское любопытство. Не без труда я открыла сундук. Как я и ожидала там было много всякого хлама — мыло, свечи, деревянные ложки, какое-то древнее выбеленное постельное белье и отрезы ткани… на самом дне сундука я нашла небольшую, размером с альбомный лист, деревянную шкатулку. Взяв ее в руки, я села на диван. Внутри оказались старые фотографии, с которых на меня смотрели незнакомые мне люди. На некоторых с огромным трудом я указана совсем молодую свою бабушку. Кроме фотографий в шкатулке лежали несколько тетрадей с цифрами 1,2,3 на обложке.

Читать еще:  Монахи кирилл и мефодий

Я открыла первую тетрадь и на глаза поступили слезы – это был дневник моей бабушки… она начала вести его, когда ей исполнилось 14 лет. Почерк в тетрадях периодически изменялся, то в силу возраста, то в силу эмоций, когда она писала о радостном буквы, были ровными и крупными, если же она была расстроена или зла буквы начинали скакать по строкам.

Взяв стопку тетрадей, я погрузилась в чтение. Не могу точно сказать, сколько часов я просидела, читая бабушкины дневники, и сколько слез выплакала, но, когда я закончила читать последнюю тетрадь, на улице уже начинало потихоньку темнеть.

Бабушка вела дневник с 14 до 20 лет, пока ее не выдали замуж. И в этих воспоминаниях она предстала передо мной совсем другим человеком. Совсем девчонкой, насильно выданной замуж ее отчимом, бабушка часто вспоминала о своей первой любви. Писала, что с мужем она постепенно поладила и рада, что в итоге он оказался хорошим человеком.

Бабуля открывала свое сердце лишь этим тетрадкам, и рассказывала свою настоящую историю, мало чем отличавшуюся от того, как живём мы сейчас. Была и любовь, и злость, слезы, радость, протест и ненависть, смирение и принятие…

Позже, я показала эти записи моей маме, и она тоже со слезами на глазах читала записи своей мамы.

Прошло уже несколько лет, а я до сих пор храню эти дневники для своих детей и в будущем внуков. Это как вечная память о настоящих человеческих отношениях и чувствах предков моей семьи, которые, несмотря на прошедшие года, остаются, как никогда, актуальными.

О моей прабабушке

Я свою прабабушку Сашу почти не помню, она умерла, когда мне было года четыре. Зато все воспоминания о ней теплые, солнечные, со вкусом карамельки «пчелка» и щербета. Бабушка очень любила эти конфеты и всегда мне их давала. А щербет она мне покупала, когда приезжал мой двоюродный брат. Тогда бабушка вела нас в магазин и покупала по стаканчику мороженого — мне вишневое в бумажном стакане с вишенками и лимоном, брату лимонное. На обратном пути мы бегали вокруг бабушки, звонко цокавшей стареньким костыликом по мостовой тенистых улочек, и ели мороженое.

Прабабушка уже очень плохо видела, но все никак не могла сидеть дома без дела. Поэтому она работала в местном обществе слепых. Там она собирала часы, одни из которых и носила. Старые, со сношенным ремешком и открывающимся стеклом. Возле цифр были точки, по которым можно было читать время. Эти часы до сих пор хранятся у ее дочери, моей бабушки.

На Девятое Мая прабабушка надевала своё парадное строгое платье и на грудь вешала орден. И мы шли с ней в общество слепых, где собирались ветераны и праздновали День Победы. Помню, как ей вручили ароматный букет ландышей, которые мне позволили гордо нести домой. Как же они пахли! Бабуля не была фронтовиком, она работала медсестрой в посёлке Баскунчак, в тылу. Муж ее давно умер, а она осталась с пятью детьми на руках. Посёлок находился на прифронтовой линии, рядом был Сталинград. И немцы постоянно совершали налеты на тратегически важную железнодорожную линию, пытаясь нарушить сообщение. Так что у врачей и медсестёр хватало работы даже тут, за линией фронта. И вот одной ночью мимо ее дома, стоявшего на окраине, шёл какой-то мужчина с рюкзаком. Он попросился на постой, и бабушка его пустила. Но бдительность терять не стала, отправив тайком старшего сына сообщить о госте. И не зря — гость оказался диверсантом, готовившим налёт. За эту ее бдительность ей и дали Орден Отечественной Войны II степени. Он пришёл к ней в 85, когда бабушка уже и забыла о том ночном госте.

Я узнала об этом уже будучи взрослой, как и всю ее историю. После Гражданской войны прабабушка, будучи 17-летней девчушкой, осталась сиротой с двумя младшими сёстрами на руках. Сначала умер отец, вскоре за ним отправилась и мать, заболев маститом после родов. И чтобы не умереть с голоду, бабушка Саша вышла замуж за человека по имени Яков, который давно к ней сватался. Он был значительно старше, прошёл Первую мировую, где получил контузию. Яша был хорошим человеком, рукастым балагуром, который не могу сидеть спокойно на месте. Он помог жене поднять сестёр на ноги, а там и свои дети пошли. Вот только из-за старой травмы он иногда терял рассудок, впадал в ярость, но потом успокаивался и становился снова спокойным. Но незадолго до Отечественной войны он умер, а бабушка Саша осталась с четырьмя сыновьями и трехлетней дочкой на руках. Но ничего, сдюжила, вырастила детей, вывела в люди.

После войны сыновья стали разъезжаться по всему Союзу, вслед за одним из братьев и младшая дочь уехала. А там и бабушка, заскучав, решила уехать к ним в Ставрополь, где они и осели на долгие годы. Уже там родились у младшенькой моя мама и тётя. Они обе не особо любят вспоминать своё детство, в котором мать их явно недолюбливала. А вот бабушка души не чаяла во внучках и дала им все то, что те не видели от собственной матери. Я помню бабушку совсем плохо, мои детские воспоминания о ней очень тёплые. Но и воспоминания моей мамы и тёти тоже светлые, добрые. Я никогда не слышала о ней плохого слова.

Не стало бабушки в 94 году. Дома тогда отключили воду, а ей не сиделось одной с горой грязной посуды в раковине. И она, вооружившись ведерком, отправилась на колонку. Наверное, в этом была вся ее суть — хвататься за любое полезное дело, не сидеть на месте и не ждать, пока другие сделают. И вот с ведром в одной руке и со своим старым костылем в другой, она спускалась по лестнице, хватаясь за перила. Но кто-то решил, что будет забавным снять перила с крепежей и оставить из просто так лежать на месте. Бабушка этого не знала, схватилась за них и упала с лестницы. Нашли ее соседи и сообщили домашним, которые все были на работе. У неё был перелом шейки бедра, от которого та уже не оправилась. Она пролежала ещё несколько месяцев дома, тихо угасая. Помню, я частенько забегала к ней в комнатну, а она давала мне «пчёлок» и что-то рассказывала. У бабули всегда находились для меня сладость и доброе слово.

Читать еще:  Блины 2 яйца

Как-то ночью меня подняли с кровати и увезли к родственникам. Я тогда поняла: бабушки больше нет. В доме давно шушукались, что ей недолго осталось, так что я как-то сразу догадалась, что это непонятное «умерла» случилось. А я все ждала, что меня отведут к ней и я смогу попрощаться, это казалось мне невероятно важным. Но нет, ребенка решили не брать на похороны.

У меня нет бабушкиных фотографий, лишь немного воспоминаний и рассказы родных. И тут недавно я наткнулась на сайт с участниками Великой Отечественной, вспомнила бабушкину сияющую красную звезду и решила ее поискать. И нашла, нашла же! И, читая короткие строки о ней, сразу вспомнила ее парадное серое платье со звездой на груди, старый костыль с пожелтевшим пластиком и звонкой набойкой, добрые глаза за толстыми стёклами очков и давно забыты вкус «пчелок», которые я больше никогда не ела.

Детские воспоминания. Про моих бабушек

У меня, как и у любого ребёнка, было две бабушки. И как у многих детей, если уж говорить честно, одна бабушка была любимая, а вторая не очень любимая. Конечно, любимая бабушка – это мамина мама. Почему конечно? Я понимаю, что есть исключения из правил, и есть семьи, где в отношениях между свекровью и невесткой есть любовь, и бабушки обожают внуков, внуки бабушек и жизнь у них сладкий мармелад. Но давайте будем честны: чаще всего любимые бабушки – это мамины мамы.

Моя любимая бабулечка. Она была похожа на добрых бабушек со старых советских мультфильмов: толстенькая, с седой гулечкой на голове, в платочке и передничке. От неё всегда пахло сдобным тестом и любовью. Есть запах у бабушкиной любви. Он не похож на запах родительской и мне так его не хватает: там и сладкий ванилин и корвалол, фруктовые карамельки и валерьянка, аромат сушеных яблок и что-то ещё совершенно неопознаваемое.

Очень часто мамочки жалуются, а иногда и вовсе негодуют о том, что бабушки излишне балуют детей, всё позволяют им, закармливают. Да так всё и было! И это были мои самые сладкие, самыё тёплые дни. Я знала, что мне можно всё: доставать хрустальную посуду из секции и играть в ресторан, перетрясать шкатулки с украшениями и шкафы с нарядами, прыгать на кроватях, бросаться подушками – короче, всё то, что дома было строго запрещено. Бабушка всегда разрешала по-настоящему помогать на кухне, с настоящим ножом, резать и чистить. Ну а накормить ребёнка – это наивысшая цель. Пирожки, пончики, блинчики, оладушки, булочки – обязательно, каждый день.

Да, бабушки должны баловать и любить своих внуков, а родители пусть воспитывают. Пусть бабушка лечит внуков чаем с малиной и кормит пирожками. А мама может лечить или не лечить ребёнка таблетками, кормить здоровой и полезной едой, одевать по-погоде. Это всё такие мелочи. А то тепло, та любовь, та нежность – это так важно, это на всю жизнь, это воспоминания, в которые ты всегда можешь окунуться от всех жизненных тревог. Родительская любовь она другая, она более требовательная: ты должен быть хорошим ребёнком, хорошо учиться, не драться и не пачкаться, не обижать своих братьев и сестёр, помогать маме и д. р и п. р. Бабушке ты должен только одно – хорошо кушать, а она будет сидеть напротив и ласково улыбаться, а если нет аппетита – тревожно вздыхать и трогать лоб сухой тёплой ладонью.

Моя бабулечка! Как мне тебя не хватает! Никто никогда не любил меня так как ты: за мою лень; за мои проказы; за детские шалости и нелепые обманы; за перепачканные вещи и вечно сбитые коленки; за разбитые тарелки и сгоревший ковёр на полу; за бесчисленное число диких животных, которое я хотела одомашнить именно у тебя дома; за вшей, которых я принесла из школы и тебе пришлось обрезать свою седую гульку; за то, что я просто была твоей внучкой. И мне никогда не нужно было быть лучше для тебя.

Моя бабушка прожила очень долгую жизнь. Она не дожила 2 месяца до 100 лет. А я так мечтала о её юбилее. Чего только не пережила она за свою жизнь: революция, война, голод, болезни, смерть детей, предательство мужа. Хорошего было мало. Из шестерых её детей ни у кого жизнь не сложилась счастливо, двоих она похоронила. И внуков было всего трое, точнее три внучки. С мужем, моим дедом отношения у них были очень странные. Я никогда не видела, что бы они даже разговаривали. Он погуливал от неё всю жизнь, пил, деньги уходили мимо семьи, а дети голодали.
А сколько историй я слышала от бабушки. Я так любила слушать, а она
рассказывать, всегда по-взрослому, иногда не понятно, но всегда интересно:
о том, как она родила третьего сына в поле, и на следующий день – опять в поле, и ребёнок с ней;
о том, как в войну прятали цыган в подполе, а цыганка научила гадать её на картах. И бабушка частенько раскладывала карты, видела в них что-то, качала головой, но никогда никому не рассказывала, что же они ей рассказали;
о том, как умерла её дочка в 6 лет от тифа, а до этого за день бабушка видела над колыбелькой дочки полупрозрачную женщину в белом;
о том, как дед ушёл в партизаны, а вернулся не к ней;
о том, как она пришла в дом к свекрови, и первый раз дед поймал её на сеновале через пол года после свадьбы, а через 9 месяцев родилась дочка.

И ещё много-много о чём. О том, что сейчас может показаться вообще невероятным. И если бы у меня был шанс ещё раз увидеть свою бабушку — я бы ни о чём её не спросила, её жизнь для меня понятна, она была трудна и сложна. Я слышала её все истории по много-много раз. Я бы просто обняла её и вдохнула её запах. Мне так её не хватает.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector