Записки воспоминания участников смутного времени

Записки воспоминания участников смутного времени

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 257 488
  • КНИГИ 590 582
  • СЕРИИ 22 011
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 550 013

Руслан Григорьевич Скрынников

Минин и Пожарский: Хроника Смутного времени

В блестящей плеяде борцов за независимость Русского национального государства Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому принадлежит свое особое место. Их имена навсегда связаны с подвигом, который совершил русский народ во имя освобождения родины в 1612 году.

Трагическое время пережила Россия в начале XVII века. Мор и голод, кровавые междоусобицы, вражеские нашествия разорили страну дотла. Значительная часть ее населения погибла. Смутным временем называли русские люди лихую годину. Истоки Смуты коренились в глубоком социальном кризисе,, разъедавшем общество. Крестьяне, доведенные до отчаяния феодальными землевладельцами, поднялись на вооруженную борьбу, чтобы покончить с крепостническим режимом. Многолетняя гражданская война подорвала изнутри силы государства и сделала его легкой добычей для врагов. Русское государство пережило подлинную катастрофу. В течение двух долгих лет его столица оставалась под пятой иноземных завоевателей. Пали главные пограничные твердыни страны — Смоленск и Великий Новгород. В Западной Европе считали, что Россия не сможет подняться с коленей и никогда не обретет былого могущества. Но то была ошибка.

Смертельная опасность объединила все патриотические силы страны. Народное движение спасло русскую государственность. Преодоление Смуты воочию показало, какие неисчерпаемые силы таятся в недрах народа, защищающего свою отчизну. В пору безвременья проявились лучшие черты русского народа — его стойкость, мужество, беззаветная преданность родине, готовность ради нее пожертвовать жизнью.

Выходец из народа, Кузьма Минин стал самым выдающимся из вождей земского освободительного движения начала XVJI века. Все его помыслы, сила духа, великая энергия были направлены к одной цели — освобождению родины. Воевода князь Дмитрий Пожарский выступил в качестве ближайшего соратника Минина.

Сколько-нибудь полная биография выборного человека Минина, как и биография Пожарского, до сих пор не написана. Трудность состоит в том, что источники сохранили очень немного сведений об их жизни.

Для любого жизнеописания поистине неоцсишдое значение имеют записки и письма. Из дневников историк черпает сведения о побудительных мотивах тех или ипых деяний. Личная переписка служит еще одним мостиком, ведущим в сокровенный мир человека. Воспоминания дополняют дневники и письма. Без этих источников исследователь не сможет раскрыть потаенных помыслов и чувств людей.

Мппип и Пожарский не оставили после себя ни дневников, ни писем, ни воспоминании. Их подписи известны лишь по немногим образцам. Даже реконструкция внешних событий их жизни наталкивается па непреодолимые препятствия. Никто не может сказать, когда родился Кузьма Минин. Никто не может обрисовать его черты и приметы. О нижегородском старосте документы упоминают впервые в тот момент, когда он приступил к сбору казны па народное ополчение. Но до этого ои прожил целую жизнь. Кузьма стоял на низших ступенях социальной лестницы. Пожарский происходил из дворян. Биографию его мы зпаел лучше. Но и и ней остается слишком много пробелов. Редкие упоминания о военных успехах Пожарского — вот и всо, чем располагает историк, когда берется описывать первую половину его жизни. Исследователь начисто лишеп права на вымысел. Он принужден довольствоваться крохами, которые сохранили для пего архивы.

Время и герои — такова извечная проблема жанра исторической биографии. Там, где у автора мало сведении о главных ге-; роях, биографическое повествование уступает место исследованию времени. Сказанное объясняет подзаголовок этой книги — «хроника смутного времени». Народная память и историографическая традиция, возвеличив Минина и Пожарского, отдали долж-icoe заслугам множества других участников национально-освободительной борьбы русского народа начала XVII века. Всем яз-ЕССТНЫ имена воевод Скопина-Шуйского и Шеина, патриарха Гермогепа, дворянина Ляпунова, крестьянина Ивана Сусанина. За ними стояли сотни и тысячи представителен «всей Земли».

Читать еще:  Как поминать человека после смерти

В первые годы Смуты Мипип и Пожарский оставались либо безмолвными свидетелями, либо рядовыми участниками развернувшейся исторической драмы. Но в переломный момент разум и воля этих замечательных людей наложили глубокую печать па все происходящее. В час величайшей опасности они действовали как истинные патриоты своей отчизны.

1612: сценарии Смутного времени

Можно ли сегодня положа руку на сердце сказать, что большинство россиян вполне осознают значимость события, в честь которого отмечается День народного единства? Понимаем ли мы, чем грозила России возможная неудача освободительной кампании 1612 года? О том, как могла сложиться судьба нашей страны в случае окончательного захвата интервентами власти в Москве, «Свой» попросил рассказать двух известных российских историков.

Андрей Фурсов , российский историк, социолог, публицист, директор Центра русских исследований Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета

Обычно говорят, что история не терпит сослагательного наклонения. На самом деле у нее это наклонение всегда есть. И только плохие историки его не признают, «не терпят», вольно или невольно определяя тем самым исторический процесс как сверхдетерминированный: тут нет места ни воле субъектов-творцов, ни самым разным случайностям.

Настоящая история — это всегда несколько альтернатив. И как только одна из них реализуется, другие «сворачиваются». На мой взгляд, историк должен писать свои работы так, будто он не знает результата давно минувших событий. Это очень трудно, поскольку результат слишком хорошо известен. Тем не менее необходимо психологическое отстранение от материала. И в этом плане действительно очень интересно порассуждать: а что было бы, если бы Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский вместе с их ополченцами потерпели поражение, и в Москве оказался бы на троне польский король — либо Владислав, либо Сигизмунд?

Договоренности московских бояр с Владиславом предполагали, что он перейдет в православие, женится на православной царевне или на представительнице русского боярского рода. Но одно дело — написать на бумаге, другое — выполнить написанное. В то же время отец Владислава Сигизмунд не хотел, чтобы его сын становился русским царем, и сам претендовал на престол.

Как бы там ни было, Россия — слишком большая страна, чтобы ее захомутать Польше, исходно слабой, с постоянно выступавшей против своего короля шляхтой. Скорее всего, полякам удалось бы на первых порах удержать Москву и окрестности. А вот в северо-восточной части Руси, откуда пришли Минин и Пожарский, наверняка возникло бы альтернативное государство со столицей в Нижнем Новгороде. Или в Костроме, или в Ярославле. И тогда, по-видимому, началось бы противостояние двух русских государств. А дальше, что называется, как легла бы карта.

С одной стороны, Запад всегда был бы готов помочь полякам как католикам в борьбе против наших предков. Однако нужно помнить, что в 1618 году началась Тридцатилетняя война, которая отнимала все силы у Центральной и отчасти Западной Европы. Поэтому едва ли «западное сообщество» пришло бы в случае острой необходимости на выручку своим союзникам- единоверцам. То есть в результате локального противостояния двух русских государств поляков, скорее всего, рано или поздно изгнали бы. Но Россия потеряла бы на этом три, четыре, а то и все пять десятилетий. И в итоге к окончанию XVII века оказалась бы в значительно худшем положении, нежели то, которое сложилось фактически. Ведь что такое конец XVII столетия для России? Это одно из «счастливых тридцатилетий». Таковых в русской истории было всего четыре. Первые тридцать лет XVI века, период, упомянутый выше, эпоха правления Николая I (до Крымской войны) и, наконец, 1955–1985 годы.

Читать еще:  Как сделать поминки

Ясно, что в эти «счастливые тридцатилетия» далеко не все люди были счастливы. Здесь имеется в виду состояние относительного благополучия в государстве: нет войны и мора, массового голода. Россия «накапливала жирок», который потом можно было расходовать в трудные времена масштабных социально-экономических преобразований. К примеру, если бы не было «счастливого тридцатилетия» 1670–1690 годов, Петру Первому неоткуда было бы взять «вещество и энергию» на рывок, который он совершил. (Итоги оказались во многом спорными, однако могли быть гораздо хуже.)

Военно-политический успех поляков в 1612 году вряд ли привел бы к установлению их полного контроля над Россией — что такое Польша в сравнении с нашей огромной страной? Но то, что подобный исход противостояния сильно затормозил бы развитие нашего государства, совершенно очевидно. Поэтому победа Минина и Пожарского — самый оптимальный вариант для хода русской истории. И, пожалуй, наиболее закономерный.

Игорь Фроянов , советский и российский историк, доктор исторических наук, профессор

Активнейшее участие в Смуте внешних сил демонстрирует, что эти процессы развивались отнюдь не стихийно, не случайно, а по ранее разработанному плану. Над ним некогда трудился Генрих Штаден, живший в России в годы правления Ивана Грозного и даже ходивший у него какое-то время в опричниках. В нашу страну он приехал с тем, чтобы здесь что-то подсмотреть, разведать. То бишь выступил в роли иностранного агента. По возвращении в Европу разработал план завоевания России с последующим ее расчленением. В соответствии с ним и развивались у нас события в Смутные времена. Огромный кусок страны отхватила Польша, аналогичным образом действовала Швеция. Интервентам лишь оставалось взять высшую власть в Москве. В случае их успеха последовало бы то, о чем писал Штаден: наша страна была бы завоевана и расчленена на мелкие административно-территориальные образования. И этот план, подготовленный еще в конце XVI века, затем постоянно, на протяжении многих столетий пытались осуществить наши противники.

Все мы знаем, сколь значимую роль сыграли в преодолении Смуты православные иерархи. Однако надо понимать, что состав русского духовенства был тогда далеко не однороден, разные там были люди. И лично я не исключал бы вероятности того, что при определенных обстоятельствах кто-то из архиереев пошел бы на союз с пришлыми захватчиками. Однако это произошло бы вопреки воле земли. Земля встала. За себя. Поэтому попытки некоторых представителей духовенства вступить в соглашения с врагом, случись они в те годы, были бы тщетны и пагубны для них самих. В России произошел национальный подъем, против которого идти чрезвычайно трудно, чтобы не сказать невозможно.

Что же касается интервентов, прежде всего поляков, то они, как всем известно, католики, люди, чуждые православию. На Руси и в XVI веке, и позже католичество воспринималось как схизма, то есть ересь. Русская церковь на союз с католичеством не пошла бы. Одержи поляки победу, захвати они полную власть в Москве, несомненно, приступили бы к искоренению православной веры. О чем, кстати, опять же писал Генрих Штаден: мол, необходимо разрушить монастыри, православные храмы, окатоличить население.

И такая перспектива при всей кажущейся в наши дни нереалистичности была при некоторых условиях вполне достижима.

Записки воспоминания участников смутного времени

Хроника Смутного времени

Минин и Пожарский: Хроника Смутного времени
Введение

В блестящей плеяде борцов за независимость Русского национального государства Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому принадлежит свое особое место. Их имена навсегда связаны с подвигом, который совершил русский народ во имя освобождения родины в 1612 году.
Трагическое время пережила Россия в начале XVII века. Мор и голод, кровавые междоусобицы, вражеские нашествия разорили страну дотла. Значительная часть ее населения погибла. Смутным временем называли русские люди лихую годину. Истоки Смуты коренились в глубоком социальном кризисе, разъедавшем общество. Крестьяне, доведенные до отчаяния феодальными землевладельцами, поднялись на вооруженную борьбу, чтобы покончить с крепостническим режимом. Многолетняя гражданская война подорвала изнутри силы государства и сделала его легкой добычей для врагов. Русское государство пережило подлинную катастрофу. В течение двух долгих лет его столица оставалась под пятой иноземных завоевателей. Пали главные пограничные твердыни страны — Смоленск и Великий Новгород. В Западной Европе считали, что Россия не сможет подняться с коленей и никогда не обретет былого могущества. Но то была ошибка.
Смертельная опасность объединила все патриотические силы страны. Народное движение спасло русскую государственность. Преодоление Смуты воочию показало, какие неисчерпаемые силы таятся в недрах народа, защищающего свою отчизну. В пору безвременья проявились лучшие черты русского народа — его стойкость, мужество, беззаветная преданность родине, готовность ради нее пожертвовать жизнью.

Читать еще:  Пасхальные яйца вышитые бисером

Выходец из народа, Кузьма Минин стал самым выдающимся из вождей земского освободительного движения начала XVJI века. Все его помыслы, сила духа, великая энергия были направлены к одной цели — освобождению родины. Воевода князь Дмитрий Пожарский выступил в качестве ближайшего соратника Минина.
Сколько-нибудь полная биография выборного человека Минина, как и биография Пожарского, до сих пор не написана. Трудность состоит в том, что источники сохранили очень немного сведений об их жизни.
Для любого жизнеописания поистине неоценимое значение имеют записки и письма. Из дневников историк черпает сведения о побудительных мотивах тех или иных деяний. Личная переписка служит еще одним мостиком, ведущим в сокровенный мир человека. Воспоминания дополняют дневники и письма. Без этих источников исследователь не сможет раскрыть потаенных помыслов и чувств людей.
Минин и Пожарский не оставили после себя ни дневников, ни писем, ни воспоминаний. Их подписи известны лишь по немногим образцам. Даже реконструкция внешних событий их жизни наталкивается па непреодолимые препятствия. Никто не может сказать, когда родился Кузьма Минин. Никто не может обрисовать его черты и приметы. О нижегородском старосте документы упоминают впервые в тот момент, когда он приступил к сбору казны па народное ополчение. Но до этого он прожил целую жизнь. Кузьма стоял на низших ступенях социальной лестницы. Пожарский происходил из дворян. Биографию его мы знаем лучше. Но и ней остается слишком много пробелов. Редкие упоминания о военных успехах Пожарского — вот и всё, чем располагает историк, когда берется описывать первую половину его жизни. Исследователь начисто лишен права на вымысел. Он принужден довольствоваться крохами, которые сохранили для него архивы.
Время и герои — такова извечная проблема жанра исторической биографии. Там, где у автора мало сведений о главных героях, биографическое повествование уступает место исследованию времени. Сказанное объясняет подзаголовок этой книги — «хроника смутного времени». Народная память и историографическая традиция, возвеличив Минина и Пожарского, отдали должнoe заслугам множества других участников национально-освободительной борьбы русского народа начала XVII века. Всем известны имена воевод Скопина-Шуйского и Шеина, патриарха Гермогена, дворянина Ляпунова, крестьянина Ивана Сусанина. За ними стояли сотни и тысячи представителей «всей Земли».
В первые годы Смуты Минин и Пожарский оставались либо безмолвными свидетелями, либо рядовыми участниками развернувшейся исторической драмы. Но в переломный момент разум и воля этих замечательных людей наложили глубокую печать па все происходящее. В час величайшей опасности они действовали как истинные патриоты своей отчизны.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector